Книга Песнь предсказателя Небес, страница 76 – Дао Цинь

– Лю Нишуан мой давний друг и второй человек в гильдии Предсказателей после меня. Да, он дерзок и порой говорит глупые вещи, на которые не стоит обращать внимание, если не хочешь нажить себе врага в его лице.

Когда Тай Фэн произнес слово «друг», по спине Цзян Юна пробежал электрический разряд. Его желудок неприятно свело, ведь он тоже хотел быть его другом, но вместо этого постоянно получал упреки и холодные взгляды в свой адрес. Он опустил взор и стал неловко топтаться на месте. Весь гнев мгновенно испарился, оставив место для обиды и досады.

– Хорошо, я буду осторожен в том, что говорю, – пробурчал Цзян Юн. – Прости…

Тай Фэн вздохнул и приподнял правую бровь. Он одобрительно кивнул в надежде, что такого действительно больше не повторится.

* * *

Улицы Укоу кишели жителями с рассвета до заката. Биение сердца города постоянно поддерживалось печами, которые топились без остановки. Благодаря их жару даже вне дома было достаточно тепло. Но без утепленной одежды идти дальше в горы было бы самоубийством. Поэтому Тай Фэн принял решение снова обратиться за помощью к местным портным.

На следующее утро, оставив Цзян Юна одного в жилой комнате на втором этаже трактира, он отправился за теплыми вещами. Мысли Тай Фэна разбегались в разные стороны, путались, резко возникали, а потом отбрасывались его зажатым в тиски разумом. Интерес узнать получше такого вспыльчивого юношу, как Цзян Юн, одновременно и манил, и отталкивал. Предсказатель стоял на развилке дорог, не зная куда ему идти.

Люди на улицах узнавали в Тай Фэне племянника их императора и кланялись ему. Некоторые из них тянули к нему руки, просили о помощи, молили нагадать им счастье и достаток. Но он ничего не мог сделать, не его рука направляла эту империю, не его голос приказывал. С сердцем, ноющим от боли и жалости к бедным, замерзшим жителям Укоу, он продолжал проходить мимо, не в силах им помочь.

Проведя в лавке портного добрый час, Тай Фэн покинул ее с двумя большими свертками теплых накидок и новых ханьфу для себя и Цзян Юна. Он намеренно сделал это, чтобы избавиться от старой, пропитанной его собственной кровью одежды. Ему было ненавистно видеть собственные алые следы и на синем шелке Цзян Юна. Это сразу же отсылало к воспоминаниям о бое с Ци Сифэнь, когда рана у него на шее была настолько серьезная, что кровь пришлось останавливать при помощи пояса его спутника.

Тай Фэн вернулся обратно на второй этаж трактира и подождал несколько секунд, чтобы вернуть своему лицу первоначальную непроницательность. Он медленно открыл дверь и увидел, как Цзян Юн сидел на полу, поджав под себя ноги, руки покоились у него на коленях. Его глаза были закрыты, дыхание медленное, едва заметное. Не желая прерывать медитацию, Тай Фэн осторожно положил свертки на кровать и остался понаблюдать.

Вид Цзян Юна, такого спокойного и умиротворенного, заставил сердце трепетать. Каждой клеточкой своего тела Тай Фэн ощущал бесконечный поток чистой энергии, окружающий Цзян Юна, когда тот медитировал. Казалось, что в мире больше ничего не существует, кроме этого сидящего на полу юноши, который так старательно пытался успокоить свой разум. Весь свет и все звуки померкли, не осталось ничего, кроме тихого дыхания и легкого трепетания ресниц. Завороженный зрелищем, Тай Фэн заметил небольшую блестящую слезинку, упавшую с лица Цзян Юна на пол. Она падала так медленно, время остановилось, и в этом прозрачном шарике можно было разглядеть тоску, сожаление, боль и надежду.