Книга Неприкаянные, страница 141 – Эйлин Фарли

Кабинет.

Сейф. Код — дата моего рождения. Совсем рядом с Вульфом. Восемнадцать лет. «Не дотяну каких-то два дня», — ноль переживаний по этому поводу.

Стол.

Книга с закладкой. Знаменитый земляк, писатель Синклер Льюис[75]. Недочитанный из-за запоя роман «У нас это невозможно»[76]. Заглянуть напоследок в память о любви к чтению? Первый попавшийся абзац:

«Он полагал, что ураганы, наводнения, засухи, молнии и москиты сохранятся так же, как искони живущее в человеке стремление к убийству, которое может заявить о себе даже в самом лучшем из граждан, когда, например, его возлюбленная идет танцевать с другим мужчиной».

«Возлюбленная».

«Другой мужчина». Горький, какой-то надрывный смех. Смех до слез! «Стремление к убийству». Они, эти сволочи, втянули в смертельную для меня игру, извели, сломали. Почему они должны жить, а я — умереть? Да, я подонок, и всегда это осознавал, но жить-то с этим вполне можно, быть частью общества, «гражданином». Удовольствия, деньги, любовницы.

Прозрение.

Не попадись мне Франк, я бы и не знал, что есть какие-то более тонкие материи. Темные и притягательные. Что есть такие черти, как Келли. Убить их обоих! Прикончить заодно борова-Томпсона. Месть. Воздаяние за искалеченную жизнь…

Эйден.

Его гребаный образ жизни. Ночь с 17 на 18 ноября. С Томпсоном было покончено. Черед Келли. Я стоял на мертвомгазоне перед домом монстра, обдумывая, стоит ли воспользоваться отмычкой или просто постучаться. Второй вариант. Никаких тайных манипуляций с куском проволоки. Вышибить чертовы мозги Келли, как только он откроет.

Стена.

Палец в дюйме от кнопки звонка. Вдруг, шаги! Кто-то приближался с той стороны. Щелчок затвора. Он, во всей, мать его, красе! Хлопковые штаны от пижамы, голый торс. Сигарета в зубах. Подкачанное тело, и никакого страха простыть на ноябрьском холоде. Он умудрялся демонстрировать себя каждую секунду жизни. Идеальный черт! Растерянный в тот момент я.

Глаза.

Келли явно был удивлен моему появлению. Он поднял бровь, над которой красовался свежий шрам. Другая прическа. Волосы более коротко подстрижены. Иной Келли. Не такой вылизанный, что ли. Странные метаморфозы…

— Грэйвз? — произнес он, достав из рта сигарету и разломив ее надвое.

Короткий взгляд на мою руку с револьвером.

— А-а-а, ясно. Пришел, значит, рассчитаться? Смело. Ну что ж, тогда прошу в дом.

Он жестом предложил зайти, освободив проход. Опасения. Я не хотел оказаться к нему спиной, проходя в гостиную первым. Ждал от него какой-то подлости. Но Келли вел себя спокойно, не дергался. Я тоже не собирался показывать, что психую. Будь что будет!

Омерзение.

До боли знакомый интерьер. Кажется, с той ночи с наркотой и проституткой прошли миллионы лет. По-прежнему красивая, но какая-то холодная, совсем другая гостиная. Ни шлюх, ни веселых компаний. Тишина. Одиночество.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил Келли как ни в чем не бывало.

Отрицательно помотал головой. Язык прилип к небу от недоумения. Я не планировал с ним пить или вести беседы перед тем, как прикончить.

— А я выпью напоследок, если ты не против, Роберт. Хочешь, присаживайся, а хочешь — стой.

Келли исчез на кухне. Вернулся с бутылкой. Светло-коричневая жидкость. Чудная надпись на этикетке «Аквавит»[77], произведено в Швеции. В стакане — лед и долька апельсина.