Книга Неприкаянные, страница 2 – Эйлин Фарли

Подушка.

Видимо, взятая с дивана в гостиной. Она валялась на полу возле лежбища. Уродливая бахрома. Мелкие, пестреющие надписи «Чайная пауза» в лже-английском стиле. Не время для пауз. Поскорее свалить из вонючего свинарника Томпсонов. Я плавно достал из нагрудного кармана дремавшего приятеля. Шестизарядный красавец. Триста пятьдесят седьмой калибр. Почему-то вспомнил, что этот мой приятель родом из штата Коннектикут. Не доводилось там бывать.

Три шага.

Кровать Томпсона. Я резко прижал подушку к его рылу. Внутренний поросенок успел лишь сдавленно взвизгнуть. Громкий хлопок, и маленькое дымящееся отверстие.

Почти на месте.

Еще один квартал. Затем повернуть направо. Эйден Келли — второй в списке. Ему явно не понравится мой далеко не дружественный визит. Волнение и покалывания. Никакой дороги назад.

Сатанинская ночь.

Густая, черная. Ночь моего рождения. Восемнадцатилетие. Неплохой возраст, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Поздравления.

Обычно это какие-то добрые слова и вручение подарков. Тусовки с друзьями, посиделки с одноклассниками. Не мой случай. Кожаный блокнот от отца в серой оберточной бумаге. Он так меня и не простил. Уехал в командировку в Айову, сухо попрощавшись. Традиционный лимонный торт от мисс Эркин? Нет уж! Я запретил ей организовывать праздник. Обиделась. Хрен с ней! У меня была куча поводов отметить событие по-особенному, классно, с огоньком. Под оглушительные хлопки с чарующим ароматом пороха.

Блокнот.

Цвета собачьего дерьма. И подожженное собачье дерьмо в пакете перед главной дверью — вот что мне оставили «милые» одноклассники. Каждый чертов год одно и то же: вонь на весь дом. Дом, где и так затхло и тошно. Дом, набитый дорогим старым хламом.

«Прощай-прощай детка, детка прощай…» — весь день тихо напевал заевшую в голове песню.

«Прощай-прощай детка, не заставляй меня плакать…». Группа Bay City Rollers. Да уж! Сладкая «детка» Эйдена Келли. Третья и последняя в списке. Мой десерт.

Пальто.

Шикарное, из мягкой теплой шерсти. Приготовленное заранее. Когда отец заказывал его для меня в ателье, он, верно, и подумать не мог, что внутренний карман шмотки вскоре станет вместилищем ада. Не даром оно прошито темно-красными нитками. В том был заложен совершенно иной символизм. Вшиты долбанные семейные ценности.

Комбинация.

Не с первой попытки удалось набрать правильную. Пальцы плохо слушались. Вполне оправданное волнение. Зря всё-таки отец не поменял код. 171170. День моего рождения. Зря! Очень опрометчиво — для него. Я немного повозился с чертовой железной коробкой сейфа, чтобы добраться до другого железного механизма.

Револьвер.

Отцовский кольт «Питон». Чудесная, по-своему изящная вещь. Некий музыкальный инструмент. Быстро же, однако, я научился на нем играть! Вошел во вкус, наслаждаясь закладывающей уши музыкой. Револьвер и правда отлично поместился в нагрудном карманепальто. Его металл холодил сердце. Не давал главной мышце слишком сильно колотиться.

Двор.

Там свежо и тихо. Ночные заморозки. Дорожки, покрытые тонкой коркой льда. Я намотал шарф, поправил шапку. Шаг к тяжелым кованым воротам, отделяющим вечно сонный фамильный особняк Грэйвзов от чертового остального мира. Ноль эмоций. Отец, прислуга, соседи, знакомые — всех в адское пекло!

Пустынная улица. Тишина. Темные деревья.