Книга Неприкаянные, страница 36 – Эйлин Фарли

Где-то за избой захрустел снег. На несвежую голову почудилось: сейчас появитсямедведь и сожрет! Оторопь, боязнь шелохнуться. Мартин вышел из-за угла с вязанкой дров.

— Ты напугал меня, блин! — пропищала.

— Не сидела бы ты тут одна, — буркнул он. — Лучше иди домой. К себе домой.

Дом под названием «Детство». Я поняла. Он не ненавидел меня, а просто хотел загнать обратно. Обидно!

— Зачем ты так? Я ведь ничего тебе не сделала. И ничего не должна. Что за тема нравоучать других?

Мартин вздохнул, положил дрова на ступеньки и сел рядом. Помолчав немного, сказал:

— Лукас — урод. Ясно тебе?

Строгий взгляд. Разряд тока по телу! Мартин. Никогда не встречала парней с такой внешностью. Словно высеченный из камня древний воин. Суровый, бескомпромиссный. Что-то назревало в душе. Мне он нравился! Немножко, самую малость.

— Ясно мне! — довольно дерзко передразнила. — А кто не урод, в твоем понимании?

Он хмыкнул. И первый раз еле заметно улыбнулся.

— Ты точно не урод.

— Откуда знаешь? — огрызнулась, не сразу догадавшись, что это — подобие комплимента.

— Оттуда. Знаю, и всё.

— Ну а ты-то чем лучше брата?

Выдала — и испугалась! За такое и получить можно. Тем более от зверя. Однако Мартин и ухом не повел. Невозмутимость уровня космос.

— Ты когда-нибудь посещала с экскурсией колонию для подростков?

— Нет… — протянула, заморгав чаще.

— Ну и хорошо. Не влипай в истории, чтобы потом не пришлось выяснять на практике, кто урод, а кто — нет.

Холод в теле. Дрожь. Он говорил о каких-то вещах. О страданиях. Об изнанке жизни. Мартин снял черную дубленку и накинул мне на плечи. Пошел с дровами в дом. Его запах. Им был пропитан широкий кудрявый воротник. Аромат горькой полыни, русской бани с дубовыми вениками. Мне не хотелось оставаться в той избе.

Вернулась из вежливости, чтобы попрощаться. Оставила дубленку на крючке. Лукас уговаривал побыть еще, а затем поцеловал меня в щеку и шепнул, мол, придет утром.

Условная дорожка, и моя шаткая походка. Снег в сапогах — да пусть, неважно! В душе — пустота. Никакой радости. Там, внутри, скребли кошки.

— Эй! Погоди…

Обернулась — он, Мартин!

— Я провожу, тут небезопасно.

Горячий укол в самое сердце!

Неторопливая молчаливая прогулка. Я шла по тропинке, он — пробирался прямо через сугробы.

— Почему ты так относишься к брату? — не выдержав,спросила.

— Он приносит много страданий. Он — бедоносец.

— Бедоносец… — повторила за ним странное слово.

— Он портит таких, как ты.

— Это каких же?

— Глупых девчонок.

Остановилась. Обиженно скрестила руки на груди.

— Что-что? Кто глупая?

Мартин сделал шаг навстречу. Он оказался так близко, что стало трудно дышать!

— Будь ты поумнее, дождалась бы другого парня.

Подняла глаза. Что за намеки? Внутри всё чертыхалось. Мартин вел к тому, что я — девственница. Неужели так заметно? От таких, как я, исходит какой-то особенный запах?

— А если этот «другой» тоже окажется бедоносцем? — выдавила через силу.

— Тогда лучше переспи с другом. Он хотя бы будет с тобой нежным и, на короткое время, любящим.

Никогда в жизни не встречала таких, как Мартин! На любой каверзный вопрос с издевкой у него находился взвешенный, спокойный ответ.

— У тебя есть друзья-девушки? — выскочило из моего болтливого рта.

Еще немного, и я бы добавила: «Давай дружить?!». В этой фразе таился особенный смысл, ведомый только нам. Два секретных, будоражащих воображение слова.