Книга Неприкаянные, страница 41 – Эйлин Фарли

Дикий зверь с множеством шрамов приближался. Какой-то безжалостный взгляд. Мартин лег сверху и провел по внутренней стороне моих бедер. Напористым движением шире раздвинул ноги.

— Не бойся, — шепнул он. — Я же обещал…

— Что? — пискнула.

— Быть нежным.

— Но ты не обещал…

— Не тебе, а себе, Мэй.

Вспышка сильной боли! Никаких криков, слёз. Не при нем. Не при Мартине! Зажмуренные глаза, стиснутые зубы. Мартин замер. То ли жалея, то ли желая, чтобы прочувствовала его. Поцелуй. Небольшое расслабление. Мартин продолжил. Боль стала монотонной. Мучитель по натуре. Он мог и дальше делать то, что диктовали ему инстинкты, но не стал. Резкие, сильные движения. В глубине будто образовалось кровоточащее колечко. Мартин не достиг оргазма. Он был сосредоточен на мне.

Первый секс. Не так я это представляла. Какой-нибудь парень из школы. Его или моя комната. Он хоть и опытнее, но мы с ним, вроде как, почти наравне. Каждый из нас знает, чего хочет. Он — быть первопроходцем и победителем, я — стать женщиной. Приятная внешность — приятный запах. Недолгая подготовка, ласки-поцелуи и всё такое… Затем, сколько потребуется — потерпеть. Никаких ожиданий, никакой феерии. Главное, уважительное отношение потом. Трепотня в школе, бравада — вот что может всерьез ранить. Ну а затем месяц-другой отношений. Или сколько времени надо, чтобы надоесть друг другу?

Мой первый мужчина. Умный, крайне амбициозный. Он разрушил все прежние установки.Никаких фразочек сквозь стоны: «Детка, какая ты красивая!» или «О, да! Ты моя!», как изображали хахалей Сара, Кимми, Надин, Алекса и Рита. Мартин действовал так, как считал нужным. Без притворства и прелюдий. Никаких одеял, стыдливо прикрывающих тела, никакого выключенного света. Мужское естество. Подчиняться полностью, отдаваться без остатка человеку, чьей фамилии-то я даже не знала. Наваждение. Сон…

Горячий душ. Мартин распределял по моему телу гель. Терпкий аромат. Горькая полынь, русская баня с дубовыми вениками. Снова постель. Он водил пальцами по моим ребрам, я гладила его шрам, находящийся чуть выше груди. Темное пятнышко на простыне между нами. След подаренной ему невинности.

— Мэй, ты… — начал он, но сбился.

— Что?

— Ты же понимаешь, что мы — не пара.

Мартин договорил то, что хотел. Произнес те слова как-то легко. С цинизмом. Жестокая правда, которую знала, но гнала прочь. Я не была к ней готова. Неподходящий момент. Подходящего момента, чтобы услышать такое, не существовало. Зияющая черная дыра в сердце!

— С чего ты вдруг решил, что я раскатала на тебя губу? — выпалила и вспыхнула от детского «раскатала губу».

Мягкая улыбка Мартина и попытка поцеловать. Я отстранилась. Демонстративно перевернулась на другой бок. Не видеть ни его, ни след, что темнее черного сатина!

— Мэй, ты не должна дуться. Ясно?

— Ясно-ясно… — спустя какое-то время протянула.

— Повернись, слышишь?

Удушье от обиды и подступивших слез. Не смей реветь, дура, не вздумай!

Он развернул меня легко, словно какую-то куклу.

— Мэй, послушай, дело даже не в возрасте. Просто мы уничтожим друг друга.

— Ты не сможешь. Сил не хватит! — с огромным трудом я добавила в тон твёрдости.

— Смогу, и точно сделаю. Ты тоже сможешь. Вопрос лишь в том, которая из башен рухнет первой, а чья — посыплется следом. Это сейчас с тобой еще хоть как-то можно совладать.