Онлайн книга «Неприкаянные»
|
— Не утруждайся, спасибо. — Подожди, любимая, подарок. Келли сходил наверх. Кассета! Он протянул пластиковую коробку. Мои глаза округлились! — Держи, любимая. С Днем рождения! — шепнул он и поцеловал в мочку уха. Он вернул мне свободу. Действительно, день перерождения! Келли сделал это прямо под носом у дурака-Грэйвза, который трепался с эскортницей. Она — в синем платье, он — в той же цветовой гамме. Оба — красивые брюнеты. Хорошее сочетание. Я приняла подарок. И почувствовала сильнейшее изнеможение. На ватных ногах поковыляла к выходу. Обернулась. Зоуи вовсю обхаживала Грэйвза. Келли смотрел на них с довольным видом. Может, ночью братцы возьмут её поочерёдно или вместе — тяжелые мысли. «Дэн» с его этим утонченным вкусом, магическим чутьем. Он выбирал для меня красивые вещи. Для Грэйвза — подобрал экзотическую брюнетку с прямыми черными волосами до поясницы. Значит, такие нравятся Грэйвзу? Так я еще и не в его вкусе. Ну и супер! Курносая, светлоглазая, со светло-русым снопом на голове. Ниже ростом Зоуи дюймов на десять. Мама отпустила меня на всю ночь. Келли — парень, жених — так она считала. Домой не хотелось. Отправилась к Эндрю Вульфу, которого не видела весь учебный год. Двадцатитрехлетний разгильдяй. Барыга. Добряк. Единственный, к кому можно было завалиться в любое время. Его дом — проходной двор. Эндрю мне обрадовался. Оценил прикид. На нем была похожая футболка, только с Def Leppard[56]. Рваные джинсы, черные заношенные кроссовки. Мы сочетались с Вульфом. Он накурил меня, напоил вусмерть. Накидался сам. Неистовство в его беседке. Орала музыка. Мы скакали, слэмились под песни группы Scream[57]. Панк-рок. Я целовала Эндрю взасос под: «Что нужно делать сегодня?». Отрывалась от его распухших губ, чтобы прокричать: «…Сотри это хмурое выражение на лице! Избавься от пригородной хандры… Вульф горланил с чудным уморительным английскимакцентом. …Я смотрю в зеркало Но не могу себя увидеть. Нужно разобраться, Кем я должен быть…» Вдруг вспомнила про чертову кассету — источник бед. Дар бога. Там, на Олимпе, они, эти братья, развлекались в тот же момент. Но иначе. Сияние, кокс, продажная любовь. Пританцовывая, разломила кассету надвое. Черная блестящая лента легко поднималась вверх, а затем падала на плечи и голову. Я кружилась, вся обмотанная этой паутиной. Бросала ее в Вульфа. Он дул и подкидывал. Мы с Эндрю не подражали развлечениям богов. Протестная вечеринка. Бунт никому не нужных, отверженных. «…Может, я поздороваюсь, Когда пройду мимо. Постарайся успеть попрощаться со мной, До того, как придет время умирать…» Смертные. Мы отрывались как в последний раз. Я и такой же заблудший, неприкаянный Эндрю. Черная лента парила в темноте ночи. Двое одетых во всё темное. «…Время пересчитать сдачу? Да какая разница? Сейчас здесь не нужно болтаться без дела. Должен быть смысл…» Бессмысленное прожигание жизни. Очнулась утром в «мире людей» — в старой беседке на участке Вульфа. Под толстым пледом. В одежде. Эндрю, как мог, позаботился. Даже калитку запер, чтобы какой-нибудь нарик не изнасиловал. В дом он пригласить не мог. Грязь. Вечно пьяный, опасный папаша. Разорванный контракт. Я не знала, чем закончилась ночь у Келли. Вязкое чувство. Омерзение. «Оба пути ложные». Дилемма персонально для Грэйвза. Первый путь — два вдоха кокаина. Чистейшее зло, неминуемый крах надежд и планов. Второй — отказ от наркоты. Но Келли не остановится. Его паутина липкая, сладкая. Он прикинется другом, притащит столько баб, сколько потребуется. Устроит оргии. Келли испортит кого угодно. |