Книга Догоняя рассвет, страница 104 – Рэдрик Нанн

– Я рад, что ты вернулась, – сквозь общую серость мелькнула улыбка, подобно солнцу, пробивавшемуся сквозь пасмурный пласт сизых туч.

– Зря, – печально усмехнулась Амари. – Оно еще нам всем откликнется последствиями.

– Мы тебя в обиду не дадим, – слова Рэндалла подействовали ободряюще.

Оказаться с Лироем по разные стороны противостояния удручало его в той же мере, что и Амари. Каждый сделал свой необратимый выбор, Лирой понятно дал знать, что все закончится его смертью. Отныне перед Амари и кланом Мореттов стояла только одна задача: достойно столкнуться с исходом всех принятых решений.

– Мы посовещались и пришли к общему мнению, что ты должна возглавить наш клан, – произнесла Изабель. – Когда-то к роли главы готовился Рю, но в этом не было необходимости. Сейчас же, когда назревает битва за город, нужен тот, кто повел бы людей за собой. Ты справишься.

Судя по степенной речи Изабель, говорила она вполне серьезно.

– Я? – удивилась Амари. – Но ведь я не Моретт, есть еще Клайд…

– Теперь это вопрос не родового наследства, – возразил Клайд, – в конце концов, я ведь тоже не совсем Моретт.

– Не думаю, что достойна такой должности, – нутро Амари противилось забрать себе то, что никогда ей не предназначалось, – я не смогла убить Лироя, когда требовалось, и вот к чему это привело.

– Поверь, Амари, каждый из нас на твоем месте поступил бы так же, – ответил Клайд. – Только познав ужасы слабости, можно обрести настоящую силу.

Джосет сдернула плотную ткань со стола, под которой томился длинный меч с золоченным эфесом – атрибут главы «стали».

– Рю всегда мечтал примерить его, – приглушенный смешок Клайда звучал как посетившее его счастливое воспоминание о рвении брата перенять семейное дело, – еще мальчишкой засматривался.

Амари по очереди перевела взгляд на Изабель, Джосет, Рэндалла, на меч, зазывно сверкавший в свете закатного пламени. И вновь оглядела собравшихся, ища в глазах каждого согласие.

* * *

Напрасно он отговаривал себя от, казалось бы, совсем пагубного намерения посмотреть вниз; ситуация с падением Амари была столь болезненной, что не следовало бередить душу видом последствия, очевидно не радующим глаз. Но Лирой не смог сдержаться.

Он выглянул с края крыши и увидел Амари на руках Клайда. В ту секунду Лирою следовало преисполниться чувствами облегчения и радости, но все его существо вновь охватила злоба: взгляд на предателей заставил его глаза сверкать непередаваемым презрением. Собственнический инстинкт возбудил ненависть к картине того, как Клайд бережно прижимал к груди Амари.

Весь содрогаясь жгучей ненавистью, Лирой скрылся от Клайда. Часто дышал в порыве эмоций, так быстро, прерывисто, что подаренный крест на груди едва не подпрыгивал. Кровь кипела, удваивая силы. Лирой сам не помнил, как в бешенстве съехал с крутой кровли, ловко зацепился за карниз и, качнувшись на руках, нырнул в окно часовни.

Воспоминание о той ночи нарушило тихое шарканье ног Оберона. В логове вовсю шла подготовка к грядущей атаке, Оберон демонстрировал напускное спокойствие лидера, но его неспособность устоять на месте обнажала нервный мандраж.

Лирой всмотрелся в туалетное зеркало Веноны, из которого на него глядел бесприютный скиталец, так и не нашедший счастья в кругу семьи, но намеренный вновь попытаться обрести его среди себе подобных. Это жалкое лицо с глазами пропащего мученика стало ему столь ненавистно, что Лирой схватился за пудру со столика ведьмы и провел белый штрих на щеке.