Онлайн книга «Догоняя рассвет»
|
– А если не успеем? – Значит, в следующий раз наберем побольше пороха, – пожал плечами Оберон, не сменяя приподнятого настроения. – Но я все же рассчитываю завершить бой сегодня. И Лирой, – вдруг спохватился он, – нам не нужны те, кто знают охранное заклятие. Ну, ты понимаешь. Раздавшийся в ответ смешок прозвучал зловеще. Убить Рю, Рэна и, возможно, Клайда, если тот не вздумает пропустить столь значимую заварушку, не представлялось Лирою невыполнимой задачей, когда все вышеперечисленные готовы сделать с ним ровно то же самое. – Надеюсь, ты будешь осторожен, – голос Оберона зазвучал неподдельной озабоченностью, – мне не хотелось бы терять тебя, особенно после нашего воссоединения. Впереди еще столько радости, которую нам предстоит пронести через годы этой удивительной дружбы. Лирой остался впечатлен его искренностью, более того – он был крайне одухотворен тем, что стал для кого-то действительно значимым, важным. Однако нельзя больше терять крупицы драгоценного времени, когда каждая секунда приближала губительный рассвет. Лирой кивнул Оберону и, прихватив с собой адский порох, вышел на дело. * * * Город затаился в ожидании атаки и замолк, настороженно прислушиваясь к замершей округе. Казалось, что каждая хвоинка кипарисов опасливо подрагивала в напряженном воздухе. Рэн примостился на крепостной стене у главных ворот и с тихой грустью размышлял о том, как так получилось, что он стал сам себе врагом? Рэндалл или, как уже теперь известно, Лирой другой судьбы, – порождение страшного колдовства, сомневавшееся в справедливости собственного существования, – впервые не принял сторону настоящего прообраза. Совершивший достаточно преступлений, причинивший боль множеству людей и подглядевший в ведьмовских зеркалах, как могло быть иначе, он не хотел больше причинять горе, сбегать из тюрем и томиться в них снова. Или вовсе погибнуть за ненавистную идею. Рэндалл не выступил бы против семьи ради господства своей расы. Он понимал, какой ценный дар обрел, покинув зазеркалье, и планировал распорядиться вторым шансом по совести. Поэтому теперь он сидел на крепостной стене, весь обратившись в слух, и предвкушал вот-вот внимать сигнальному звону. * * * – Что бы со мной ни произошло, обещай, что не оставишь его. Не бросишь скитаться по улицам. Натолкнешь на верный путь. – Хорошо, обещаю, – Рэндалл замолк в нерешительности сказать правду. В день откровения брат явно изобличал призрак заботливого чувства, так тщательно скрываемого за внешней отчужденностью. Ненависть Рю была направлена не столько на самого Лироя, сколько на свою неспособностью занять место отца и добиться тех же успехов, признания, вселяющего трепет уважения. И, осознав эту злобу, порожденную отчаяньем, Рэн готов был негласно простить Рю и в знак отпущения вины открыть свою тайну. – Рю, я должен тебе признаться. Но это останется только между нами. Увидев в суровых глазах, что Рю готов отнестись к разговору ответственно, Рэн продолжил: – Попытайся поверить мне. Это будет непросто, но… я и есть Лирой. Сразу отвечу: всему виной колдовство ведьмы, с которой он связался в скалах. Рэн пытался объяснить ситуацию Рю настолько, насколько понимал сам, и наблюдал, как с каждым новым словом лицо брата темнело в хмурой задумчивости. Рю не готов был верить в столь невероятные, справедливее даже сказать – дикие вещи, но и отворачиваться не спешил. |