Книга За что убивают Учителей, страница 142 – Наталья Корнева

Возможно, зря он отдал приказ разобраться с Халдором, кочующей ставкой вождя, не дождавшись личного распоряжения Великого Иерофанта. Но и Элиар хорош – какой злой дух тянул этого несдержанного дикаря за язык? Обязательно было устраивать скандал у всех на глазах? Никак нельзя было проявить терпение и побеседовать с Учителем наедине? Какие теперь начнутся разговоры… всех их ждут большие неприятности. Стоила ли желанная ссора таких последствий?

Действия же самого Яниэра не выходили за рамки положенного: были жестоко убиты две группы сборщиков и в установленный срок не выплачена дань. При таком раскладе показательного наказания не избежать. Конечно, случай со Степными Волками не был совсем уж заурядным: все-таки речь шла о родном племени Элиара. Да… и именно поэтому, если говорить совсем уж откровенно, он отдал тот злополучный приказ с особенным мрачным удовлетворением. Кто же знал, что решившийся на конфликт Бенну хищно вцепится в столь ничтожный повод и начнет активные действия!

Тем не менее, были у поступка Яниэра и однозначно хорошие последствия: Элиар исчез без предупреждения, накануне так сильно рассорившись с Учителем, что вряд ли тот когда-нибудь забудет нанесенное ему оскорбление и простит бунт. Нет, вернуть благосклонность Великого Иерофанта не так-то просто: многие пытались сделать это, но оставались в опале.

Отныне только Яниэр сможет считаться лучшим и любимым учеником Красного Феникса Лианора, а про грубого дикаря из Халдора вскоре все забудут.

Сорвав один из вожделенных плодов смоковницы, созревший достаточно и от спелости раскрывшийся на ветке, как цветок, его светлость мессир Элирий Лестер Лар жестом поманил Яниэра. Разломив винную ягоду надвое, Учитель скормил ученику лакомство прямо с ладони.

Голова Яниэра закружилась, и он почувствовал невольное облегчение. Хвала небожителям: Учитель не слишком сердит, если разрешил коснуться себя. Вдохновленный этой обнадеживающей мыслью, Яниэр стоял на коленях и ел плод смоковницы, которым его потчевали; а затем с благоговением поцеловал белые руки и замер в ожидании повелений.

От нервного напряжения в горле пересохло, от приторной сладости отчаянно захотелось пить, но, конечно, он будет терпеть и не посмеет тревожить Учителя просьбой, рискуя нарваться на новый приступ раздражения.

– Что бы ты ни сделал, душа моя, – медовым голосом сказал Учитель, глядя на сомкнутые губы воспитанника, перепачканные сладостью и грязью, – будешь прощен.

Эпоха Черного Солнца. Год 359.

Сезон пробуждения насекомых

Полынь дает побеги.

День девятнадцатый от пробуждения

Ангу. Лес Кукол

*киноварью*

Густой лес закрылся, схлопнулся за Элирием резко, как портал: под сенью ветвей мгновенно потемнело. Поднимающаяся к облакам двурогая гора Фор-Вирам перестала наконец нависать тяжелой махиной и угрожающе маячить за спиной, а вместе с этим немного притупилось и навязчивое ощущение, что погоня уже мчится за ним по пятам.

Мысленно вернувшись в приторно-сладкую, полную хмельного меда сцену в день празднования Осеннего равноденствия, Элирий почувствовал себя до крайности взбудораженным и одновременно пристыженным. Как странно… Он плохо помнил себя прежнего, а потому смотрел свитки неохотно возвращающейся памяти словно бы со стороны, будто подглядывая за посторонними.