Книга За что убивают Учителей, страница 187 – Наталья Корнева

Только Яниэр и Элиар знали подлинную причину бездействия: в том поединке Учитель был сильно травмирован Когтем Дракона и призыв зверя души потребовал бы чрезмерно много энергии цвета. Кроме того, неисцелимые ранения физического тела соответствующим образом сказываются и на астральном. После рокового удара, серьезно повредившего плечо наставника, ученикам сразу стало ясно: птица феникс не распахнет тяжелые крылья и больше не поднимется в небо. Феникс с перебитым крылом только сильнее напугал бы и деморализовал жителей Ром-Белиата, – призывать его не имело смысла.

Что и говорить, с такими картами на руках Учитель был поставлен в очень трудное положение: безнадежная игра его была проиграна еще десять лет назад. Но все же поверить в смерть великого Красного Феникса Лианора Элиар не мог. Он все еще был в ступоре и, кажется, потерял дар речи, перестал видеть, слышать и чувствовать. Даже течение мыслей остановилось. Смерть Учителя… нет, он не готов ни принять ее, ни даже осознать.

В мельчайших деталях Элиар рассматривал хорошо знакомое лицо, стремясь запомнить застывшее на нем выражение абсолютного покоя, – новое выражение, которое потом так же старательно он попытается позабыть, вымарать из свитков памяти. Тщетно – помимо воли часто будет вспоминаться этот день, оставивший глубокий след в сердце. Сам не желая того, он останется здесь навсегда, как застывшая в капле янтаря летняя стрекоза.

Никогда прежде Элиар не замечал у Учителя такого выражения, до ужаса спокойного, отстраненно-бесстрастного, словно верховный жрец надел личину бога. Уста сложились не в насмешливой, а в мягкой посмертной улыбке – красные, как морские кораллы, пока полные цвета, но уже начинающие бледнеть. Элиару стало не по себе.

Выходит, Учитель действительно… мертв? И это навсегда?

Не может быть.

Нет сомнений: каких-то несколько мгновений назад Красный Феникс дышал, дышало призванное им пламя. Но сейчас – нет. Онемев от ужаса, Элиар попытался было влить в еще теплое, живое тело собственную духовную энергию, но тщетно – голос сердца прервался и душа успела покинуть физическую оболочку.

Как это могло случиться?

Кто сделал это?

Кто посмел сделать это!

То, что Учитель не сбежал с Яниэром и остальными, а добровольно принял смерть, которую была возможность избегнуть, путало и кардинальным образом сбивало привычные установки. Зачем Учитель остался? Он сделал это нарочно, – гордо ушел за последнюю межу, чтобы стать мучеником и не оказаться во власти предавшего ученика? Или… во власти кого-то более могущественного и опасного? Элиар с дрожью припомнил прекрасную госпожу Ишерхэ и то влияние, которое она могла оказывать на Учителя. Возможно, Учитель больше не мог этого выносить и потерял надежду.

После нескольких минут неверия и полного отупения настрой Элиара изменился, становясь все более беспокойным: сердце застучало в груди, как боевой барабан. Вспышка гнева – и разум будто заволокла ярко-красная пелена. С дикой, почти звериной яростью Элиар стащил с алтаря, покорное, податливое тело Учителя и начал лихорадочно трясти за плечи:

– Вставайте! – остервенело кричал он, не помня себя, еще пуще злясь от собственной беспомощности. – Немедленно вставайте, слышите! Не смейте уходить! Вы не посмеете снова сделать все по-своему!