Книга За что убивают Учителей, страница 31 – Наталья Корнева

Тем не менее дело явно повернуло на поправку: он наконец-то перестал беспрерывно кашлять кровью и терять сознание с завидной регулярностью впечатлительной юной девицы. Кроме того, после сытной утренней трапезы Шеата принесла на десерт свежие фрукты и какое-то новое стимулирующее восстановление организма снадобье.

– Что за зелье вы тут сварили? – Элирий поморщился и демонстративно сплюнул тинктуру обратно в овальную серебряную чашу. – Решили угробить меня во второй раз? В жизни не пробовал большей гадости.

– Это «Горькая слеза», мессир Лар, – терпеливо объяснила Шеата, аккуратно промокая его рот кружевом белоснежной салфетки. – Очень эффективное средство.

– И название говорит само за себя, – брезгливо фыркнул Совершенный, отставляя в сторону сосуд с решительно забракованным им лекарством. – Отвратительная горечь.

– Великий Иерофант повелел приготовить ее, помните? – извиняющимся тоном проговорила Шеата и склонилась в глубоком просительном поклоне, ожидая, когда бывший верховный жрец сменит-таки гнев на милость. Уйти, позволив больному не принять назначенное средство, она не могла.

Уголки рта Элирия чуть шевельнулись в пренебрежительной улыбке.

– Тебе придется пообещать мне что-нибудь очень заманчивое, чтобы я согласился проглотить эту редкостную дрянь. – Капризным движением он оттолкнул от себя поднос еще дальше, едва не перевернув неприятную бутыль с зельем, а заодно и ни в чем не повинную вазочку, заполненную крупными ягодами соблазнительной сладкой клубники, первой в этом сезоне.

Шеата на миг задумалась. Вступать в спор рассудительная женщина не собиралась – то ли из почтительности, то ли успев уже уяснить всю бессмысленность этого занятия. Но своевольного подопечного нужно было как-то уговорить.

– Выпив «Горькую слезу», вы очень скоро окрепнете и будете в состоянии безопасно принять ванну, – с вкрадчивой надеждой проговорила жрица. – Как я слышала, ваша светлость любит воду. Я испрошу у Великого Иерофанта разрешения приготовить для вас расслабляющую горячую ванну. Его высокопреосвященство всерьез опасается, что для полноценных водных процедур все еще слишком рано и мессиру может стать нехорошо. Но я уговорю его, если мессир согласится не выплевывать лекарство.

Воду? Да, кажется, прежде он любил воду.

Неизвестно почему Элирию вдруг привиделся океан. На мгновение показалось, будто он вновь стоит посреди длинной полоски песчаного берега, а море круто вздымает пахнущие солью прозрачные зеленоватые валы и вдребезги разбивает у его ног.

В раннем детстве Элирий готов был пропадать на причале часами. В Городе-Солнце, главном городе Лианора, лучшем на свете, он находил особенное удовольствие каждый день приходить на мол, любуясь тем, как на реях медленно распускаются белоснежные облака парусов, а величественные волны качают на своих ладонях изящные и быстрые военные корабли.

Те корабли, на которых впоследствии, в эпоху Последних Дней, бежали они на Материк – и лишились дома. Те самые корабли, что едва не утонули под тяжестью их печали.

Полузабытое прошлое накатывалось на него, как прилив, ленивыми мутными волнами. К случайно выросшему кусочку памяти одно за одним притягивались новые воспоминания. Малиновая от весенних закатов вода – как зеркало, стремительные чайки вскользь касаются ее крылами. Это было начало, а конец… далеко не так радужен. В нем только пасмурное море, забравшее сияющий Лианор. Из которого упрямо тянутся в его вены водоросли застарелой тоски.