Книга За что наказывают учеников, страница 130 – Наталья Корнева

Впрочем, порой Аверий проявлял высокомерие и по отношению к собратьям, не без оснований считая, что кровь Совершенных сделалась недостаточно чиста и могущественна по сравнению с кровью Первородных.

В былые годы завоеваний народов Материка Аверий прославился особой жестокостью, снискав славу человека грозного и скорого на расправу: по его приказу в прибрежных поселениях учинялись погромы и резня, намного превосходившие военные нужды. Казалось, он был готов не задумываясь истребить весь род человеческий, оставив на земле лишь Совершенных.

По причине нечистоты крови Аверий откровенно недолюбливал и Яниэра, и самого Элиара. И если в последнем случае суровый мореход был не одинок, то холодность к любимцу Великого Иерофанта выходила из ряда вон. К счастью, общение этих двоих диктовалось лишь редкой необходимостью и, к взаимному удовлетворению обоих, сводилось к минимуму.

О возрасте Наварха Элиар мог только догадываться. Как и Учитель, Аверий был Первородным, а значит, родился на священной земле Лианора. С юности Элиар помнил Наварха совершенно таким же, как сейчас: высоким,статным воином недюжинной физической силы и выносливости. Аверий напоминал мощный вековой дуб, стоящий по-прежнему крепко — вопреки времени и ветрам. Обликом своим Наварх внушал благоговение и трепет даже Совершенным: чуть выдающийся угловатый подбородок, благородные и мужественные черты лица; надменная посадка головы, видимо, характерная для всех Первородных; серо-стальная седина в упрямо вьющихся жестких волосах; глубокий величавый голос.

И резкий контраст с волевой, решительной внешностью — блеклые безразличные глаза.

На самом деле сама по себе седина в волосах Аверия давно уж вызывала у Элиара вопросы: всем ведь известно, что волосы Совершенных — черный обсидиан, что никогда не теряет цвет… а значит, с поседевшим Навархом что-то было не так. А с тех самых пор, как в памятный вечер испытания на получение пятнадцатой ступени мастерства Элиар приоткрыл завесу над их общим с Учителем большим прошлым, образ Наварха и вовсе не шел у него из головы. Тайна этого немногословного человека, про коего даже агенты Тайной Страты не смогли сообщить ничего стоящего, манила и раззадоривала любопытство. А потому, едва вернувшись из ледяного Ангу, Элиар немедленно вызвал Аверия к себе.

Было в мореходе нечто загадочное и притягательное, словно в древнем свитке, потрепанном и пыльном, скрывающем запретные откровения. И, хоть и нельзя, так хотелось развернуть этот свиток.

— Аверий, — после формального выяснения состояния дел на флоте, которое в общих чертах и так было ему известно, Элиар решил перейти на более дружелюбный тон, — я вновь убеждаюсь, что никто не справился бы с наращиванием военной мощи Ром-Белиата на море лучше тебя. Твой опыт и личные качества необычайно ценны для Запретного города.

— Да, это так, — спокойно подтвердил Аверий, не выражая ни радости, ни гордости от похвалы Стратилата.

Элиар помрачнел, но продолжил:

— Правду ли говорят, будто ты не теряешь надежды отыскать ушедший из мира Лианор, Утонувший остров?

— Лианор не мог исчезнуть бесследно, — в бесцветном голосе Наварха едва заметно прорезался металл. — Лианор — это мой дом. И великая земля предков, которую я однажды найду.

— Без сомнения, Лианор — колыбель лучшего народа, — с легким недоумением согласился Элиар. Он задал вопрос наобум, просто чтобы продолжить беседу, и не ожидал,что Аверий воспримет все так серьезно. Похоже, он слегка не в себе, раз говорит подобные нелепости. Всем известно, что прекрасного острова более нет в мире и найти его невозможно. — Но юность и зрелость его приходится на эпоху Ром-Белиата, земли не менее достойной и славной.