Книга За что наказывают учеников, страница 179 – Наталья Корнева

Цвет глаз матери подспудно отпечатался в его памяти,так же, как и рассказы о неведомом далеком океане, которого тогда Элиар еще ни разу не видел. Рассказы эти были полны тоски, от которой мать в конце концов и умерла, зачахнув, словно прекрасный и хрупкий цветок, не способный выжить без тепличных условий.

Элиару вдруг захотелось на побережье. Первое знакомство с океаном в Ром-Белиате едва не закончилось трагедией, но уже вскоре с помощью Яниэра кочевник научился и полюбил плавать. А перебравшись в Бенну, часто купался подолгу в полном одиночестве, пока холодные волны цвета циан не вымывали из его сердца всю черноту, всю грязь, весь гнев и сожаления. Пока холодный соленый ветер не остужал его разгоряченную голову.

Но все это в прошлом… а что же ожидает в будущем? Мечты его — сплошь бесплодны. Желанное будущее — невозможный ускользающий призрак. В мир он несет только разрушение. Он убивал ради Учителя. Он был готов умереть ради Учителя. Несмотря на все это, несмотря на пережитое, между ним и Красным Фениксом — стена. Отныне и навсегда. Но стали ли они чужими настолько, чтобы вновь начинать войну, и начинать ее с коварства, лицемерия и лжи? Неужели это действительно так?

В прошлом Элиар наворотил немало дел и, вероятно, и вправду заслуживал гнева и даже презрения Учителя, но не подлости… подлости со стороны наставника Элиар не мог представить, не мог принять даже мысль, что подобное возможно. Красный Феникс не мог пасть так низко.

В конце концов, вовсе не исключено, что в предложении встречи и не было обмана… может быть, Учитель действительно желает поговорить с ним после личного общения с Яниэром, чтобы дать слово и другой стороне. Нельзя, чтобы Красный Феникс слушал голос одного только Первого ученика и ориентировался, как и всегда, только на Яниэра…

Воспоминания и мысли о прошлом нестройно теснились в голове. Учитель всегда недолюбливал Элиара, да и тот поначалу относился к наставнику дурно. Так почему же Учитель даровал ему имя, столь похожее на собственное, этим ритуалом накрепко связав их судьбы? Еще одна загадка.

В Ром-Белиате дарование имени считалось сакральной практикой, знаком власти: по своей воле определяя имя нового ученика, Красный Феникс утверждал свое верховенство, свое главенствующее положение. Такое положение вещей не могло не задевать за живое свободолюбивую натуру кочевника.

Но отчего-то Второму ученику нравилось, когда наставник обращался к нему не снисходительным прозвищем «волчонок» — и уж тем более не унизительным «звереныш», больше походившим на узаконенное оскорбление, — а называл Элиаром, хоть это и не было привычное имя, данное ему при рождении в Халдоре.

Со временем Элиар догадался: Красный Феникс нарочно использовал схожесть имен, формируя в сознании Второго ученика ассоциативную связь образа наставника с собственным «я». Учитель не без причин опасался, что преодолеть ярко вспыхнувшую ненависть кочевника, от природы своевольного и дерзкого, будет слишком сложно, что сулило множество трудностей в обучении и жизни в храме.

Удивительно, но это сработало: дарованное пышное пионовое имя помогло смириться с присутствием в его жизни ненавистного Элирия Лестера Лара, став постоянным напоминанием об этом могущественном, холодном и замкнутом человеке, последнем осколке легендарного прошлого… будто делая и Элиара сопричастным грандиозным событиям давно минувших дней. Точно так же и сам Учитель постепенно становился мягче, называя выходца из Великих степей практически своим именем.