Книга За что наказывают учеников, страница 22 – Наталья Корнева

Элиар не сомневался: ни один из соучеников не откажется расквитаться с ним за смерть Учителя, едва выпадет такая возможность. Но также знал Элиар и то, что месть бессмысленна и бесплодна: он выяснил это на собственном горьком опыте. Еще ни одно сердце не перестало болеть, не утолило тоску, свершив возмездие. Еще ни одна душа не возвратилась к жизни после того, как за нее отомстили и убийцу постигла расплата. А вот самому Черному жрецу в конце концов удалось вернуть к жизни того, кого он умертвил, тем самым хоть немного уменьшив свой грех.

Больше всего на свете Элиар хотел бы выйти из темногоомута прошлого с прощением и примирением, но, увы, то было невозможно. Даже если соученики однажды сжалятся и оправдают его, даже если небо упадет на землю и Учитель проявит к нему милосердие, сам Элиар никогда не сумеет расстаться со своим грехом. Этот грех слишком тяжел, он будет висеть на душе предателя и убийцы до скончания времен… Нет, простить себя он не сможет никогда.

Как выяснилось, время не лечит… лишь выносит на первый план самое главное, стирая то, что стало незначительным.

Элиар тяжело вздохнул. Из глубин памяти вновь поднималась щемящая грусть, и грудь болезненно сжалась. Чувства, похороненные в душе вот уже много десятков лет, вновь пробудились и воскресли. Сердце затрепетало, мучимое жгучей болью.

О небожители, как только решился он умертвить Учителя? Как он сумел? Иногда Элиар не верил, что сотворил это злодеяние своими руками — сотворил наяву, а не в кошмарном сне. К тому моменту, как наконец удалось призвать из небытия душу наставника, ситуация на Материке уже стала критической. Увы, другого выхода не было: Элиар знал заранее, что возрожденного, вернувшегося после ухода за грань Красного Феникса, заветную душу которого невероятными усилиями выцарапал он из длинных когтей смерти, придется снова убить. Знал, что понадобится ждать целых сорок дней, терпеливо ждать, пока завершится процесс трансмутации, пока новое тело Учителя полностью преобразится и станет пригодным для великой искупительной жертвы.

Как выдержал он те сорок бесконечных дней, мучительно выжидая, пока лотосная кровь вызреет и наберет чистейший цвет солнечного огня, и полностью заменит собою обычную, смертную кровь? И даже больше того — вытерпев целых девять дней сверх необходимого, дабы жертву наверняка приняли в Надмирье… а может, попросту откладывая непростое решение до последнего. Да, он медлил еще девять лишних дней… вроде бы для верности, для надежности ритуала, но на самом деле — не смея преступить чудовищную роковую черту, пройти точку невозврата, после которой путь назад, к прежней жизни, будет закрыт. Там, в новом неизведанном мире, где по сияющему алтарному камню текла священная красная киноварь, странным образом они переставали быть Учителем и учеником, а становились жертвой и убийцей, навеки связанными кровью.

Черный жрец думал, что закалил свое сердце,как сталь, но в роковой час оно вдруг сделалось мягкой глиной, заставляя оттягивать и оттягивать, отодвигать назначенный день жертвоприношения.

Как только не сошел он с ума от ожидания и понимания того, чтопредстоит совершить? Как только разум его не был смят, не был раздавлен, как жалкая скорлупка, великой тяжестью этого понимания?