Книга За что наказывают учеников, страница 233 – Наталья Корнева

Эпоха Черного Солнца была завершена. Новая эпоха вызревала вместе с лотосной кровью Учителя, готовая начаться с чистого листа. А пока мир застыл в хрупкой тишине, в удивительном волшебстве безвременья, завис в длинном тягучем прыжке между двумя огненными вехами.

Дабы не беспокоить наставника излишним вниманием, которое могло быть сочтено навязчивым или даже неприятным, Элиар перевел взгляд на не так давно принесенный Яниэром чай, остывающий на изящном столике рядом с кроватью. Предусмотрительный Первый ученик заварил его душистым мятным кипятком, и теперь танцующие зеленые чаинки, собравшиеся на дне крутобокой чаши, источали нежнейшее вешнее благоухание, причудливо смешивающееся с ароматной свежестью мятного листа. Словно бы живительное дуновение весны ворвалось в Красные покои, которые в последние дни были наполнены лишь тяжелой скорбью и болью.

— Мой Второй ученик увлекся искусством заваривания чая? — насмешливым тоном вопросил Учитель, вырвав его из облака созерцательных размышлений. — Посмотри на меня, волчонок.

Пойманный на этой нехитрой уловке, Элиар смутился, новсе же поднял взгляд на холодный, волнующе красивый лик наставника. Голос Учителя был привычно строг, но, к недоверчиво приятному удивлению Элиара, во взоре не крылось ни намека на строгость: смеющиеся глаза давали понять, что Красный Феникс пребывает в добром расположении духа. Видя его смущение, Учитель ободряюще кивнул, разрешая говорить.

— Я боюсь ваших глаз, мессир, — нехотя вымолвил Черный жрец, с трудом начиная непростую беседу. Это был их первый разговор с момента ссоры и бегства Учителя в Ром-Белиат. Столько всего произошло с тех пор.

— Не стоит. — Учитель взял в руки столь сильно занимавшую Второго ученика чашу и сделал пару маленьких глотков. — В них не появилось ничего, что должно пугать, не так ли?

Этого Элиар не мог сказать: в пресветлых глазах цвета циан, словно в чистейшей морской воде, отражались воспоминания и какие-то сложные чувства. Смотреть в них было отрадно и одновременно… больно. Кажется, от этого пронзительного взгляда он окончательно утратил полезную способность изъясняться связно.

— Надеюсь, вас не побеспокоят здешние весенние ветра, мессир. — Отчаявшись, Элиар решил сменить неловкую и щекотливую тему. — Погода в Бенну меняется, и сохранять жизненные силы в переходный период становится особенно трудно. По утрам в саду обильная роса: вашей светлости не стоит выходить до полудня, чтобы не промочить ноги. Однако есть и хорошие новости: наступил предпоследний день трансмутации. Уже завтра ваша лотосная кровь полностью вызреет, обретя былое могущество. Красный Феникс Лианора вновь возродится во всем своем великолепии. Наверное, уже не осталось ничего… или почти ничего из прошлого, чего бы вы не вспомнили.

— Да, — уклончиво отозвался Учитель, с легким стуком поставив чашу обратно. — Я вспомнил… достаточно.

Элиар имел в виду многое, но прежде всего то, что волновало его больше прочего, — трагические и горькие события первого возрождения Красного Феникса. Учитель уже должен был вспомнить ту инкарнацию и свою краткую вторую жизнь. Может, однажды они двое найдут в себе силы поговорить об этом откровенно. Но не сейчас. Сейчас все еще слишком болело, и прошлое было лучше не ворошить. Каждый из участников тех страшных событий, и Яниэр, и Агния, и сам Учитель, вероятно, больше всего на свете хотели бы уберечь друг друга от слишкомболезненной темы.