Книга За что наказывают учеников, страница 26 – Наталья Корнева

Скучные упражнения с тушью казались ничем иным, как бесконечной пыткой, которую, увы, не избежать. По установившимся традициям аристократ Ром-Белиата не мог писать неряшливо, но это еще полбеды: в конце концов, он и не был урожденным аристократом. Другая половина беды заключалась в том, что каллиграфия кровью входила в наиболее эффективный и любимый Элиаром раздел жреческой боевой магии, а потому освоить ее следовало в обязательном порядке.

Вдобавок, как назло, Первый ученик оказался весьма одарен в этом тонком искусстве. Не будучи урожденным Совершенным, он писал на языке ли-ан настолькобезупречно и каллиграфически правильно, что другие ученики смотрели на него как на небожителя. Каноническое письмо Яниэра было легким, изящным и прозрачным, как бег облаков по весеннему небу, а ажурная рунная вязь скорописи неизменно вызывала всеобщее восхищение. К моменту появления Элиара в храме Учитель обучал Яниэра вот уже почти четырнадцать лет, и немудрено, что Первый ученик демонстрировал блестящие успехи.

В противоположность этому прямое и резкое письмо Элиара выглядело слишком грубым для высшего света, хоть были в нем и напор, и динамика, и энергия… что порой вызывало короткий благосклонный кивок Учителя, которым он предпочитал вознаграждать Элиара вместо похвалы.

Сладкие похвалы же все до единой доставались Первому ученику.

…Но самое ужасное ждало Элиара после окончания базового обучения и получения десятой ступени. Чтобы остаться в храме и присоединиться к Красному ордену, потребовалось сдать не только боевой экзамен, с которым у Элиара трудностей не возникло, но и экзамен по ненавистной каллиграфии. Для этого понадобилось подготовить итоговую работу: начертать на большом белом листе, которые использовались обычно для украшения залов для медитации, какое-нибудь древнее глубокомысленное изречение или стихотворение. Начертать идеально, без помарок и исправлений, и так красиво, чтобы у наставника не вызвала сомнений ни одна деталь.

Четырежды он представлял на суд Учителя проклятую итоговую работу.

Первый вариант Красный Феникс даже не стал смотреть, как выяснилось, придерживаясь мнения, что первая попытка априори не может быть безупречна, а потому не стоит тратить на нее время и внимание. Скрепя сердце Элиар отправился восвояси, так и не дождавшись вердикта. Во второй раз Учитель снизошел до того, чтобы взглянуть — и придрался к одному-единственному завитку, который якобы был позаимствован из другого стиля. Элиар совершенно точно видел, что Учитель не прав: он выполнил работу единообразно и без ошибок; но возражать не рискнул, вместо этого решив все переделать начисто. В третий раз Учитель раздумывал дольше, откровенно выискивая или даже придумывая на ходу мнимые недочеты, и в конце концов отметил, что пространство между рунами гуляет: где-то чуть больше, чем нужно, а где-то чуть меньше. Все еще недостаточно хорошо.

Элиар снова был уверен, что это не так, и снова, стиснув зубы, промолчал. Кажется, взбалмошный и капризный наставник попросту издевался над ним или же нарочно проверял его стойкость, взращивал несвойственное характеру смирение. В любом случае спорить с Учителем было бесполезно. А потому Элиар до одури повторял одни и те же фразы опостылевших древних мудростей, записывая их ровными столбцами сверху вниз, справа налево, сто, двести, тысячу раз подряд, пока они не стали отшлифованы как драгоценный камень.