Книга До встречи в метро, страница 19 – Евгения Кловер

Оля вообще любила наблюдать за людьми. Она не слышала их разговоров, но и без этого могла считать настроение, вкусы, предпочтения. А любимым типом прохожих были парочки. Влюбленные, которые состояли в конфетно-букетном периоде, вызывали улыбку, а пожилые люди, прожившие вместе до седин, уважение и душевный трепет. Ей бы тоже хотелось бродить по улицам с кем-то за руку, и, конечно, в мечтах эти самые руки бы старели и покрывались морщинами с каждым совместно прожитым годом.

Оля медленно двинулась в сторону театра для глухонемых – места, которое стало ей вторым домом, и по которому она безумно истосковалась. Девушка вернулась в Москву недавно, не прошло и недели, а чемодан еще не был разобран, но ей отчаянно захотелось забежать сюда на минутку. У Оли был вынужденный перерыв от репетиций из-за поездки в Китай, где родители в который раз вписались в обследования с надеждой на операцию, подарившей бы их дочери хоть толику звуков. И вот теперь Оле придется наверстывать упущенное. Зря она вообще соглашалась на поездку. Многолетние обследования в зарубежных клиниках показали, что пока панацеи в мире нет, и какой бы слуховой аппарат Мальцевой не подобрали, толку от него не будет. Глупо было тратить родительские деньги и свое собственное время на то, что было бессмысленным. Даже если эти самые родители никак не могли смириться с судьбой и все надеялись на медицинский прорыв, готовые собственные почки за него продать.

Театр глухонемых актеров затерялся среди офисных помещений и магазинов в одном с ними здании, относящемся к культурному наследию. Это был вытянутый дом с арочными проходами во внутренний дворик – сквер со скамейками и палисадником. Вывеска театра и афиша были невзрачные, но вот дверь с красивой ручкой под старину и резные наличники на окошке-кассе привлекали внимание, будто намекали, что внутри скрыто что-то прекрасное.

Оля прошла мимо этой двери. Она юркнула в арку и очутилась с задней стороны дома, чтобы вскоре исчезнуть за дверью служебноговхода. На небольшой сцене уже вовсю проходила репетиция. Одни девушки порхали в воздухе как балерины, другие тянули шпагаты. Представления здесь были не такие, к каким привыкли люди, ведь слова заменялись жестами и пластикой тела. Танцы – вот, что составляло основу местных постановок.

Оля выглянула из-за кулис в зал. Галина Сергеевна активно жестикулировала, объясняя что-то новенькому парню из массовки. Женщина она была статная, высокая, одним своим видом внушающая уважение и доверие. Соловьева вмещала в одну себя и директора театра, и режиссера-постановщика, и сценариста, и продюсера. Но для Оли она была как вторая мама и понимала девушку порой лучше, чем родная. Взяв себе на попечение маленькую Мальцеву, Галина показала, что мир без звуков это не серый и унылый мир. Можно выступать на сцене и доносить эмоции и чувства вовне без слов, при этом разукрашивая себя изнутри.

Когда женщина закончила с массовкой, Оля решилась выйти из тени. Соловьева тут же кинулась к девушке и крепко прижала к себе, чуть ли не выбивая из легких девушки весь воздух. Будто наставница не была старше на тридцать лет, не корила труппу одним лишь взглядом своих темных глаз за оплошности, не держала в страхе новеньких неоперившихся птенцов. Они обе скучали друг по другу, нуждались друг в друге, и это стирало границы.