Книга Тайны Сумрака, страница 214 – Лилия Альшер

– А Старейшины?

– Что государство нужно воспринимать как семью, заботиться о нём с любовью и отеческим вниманием.

– Ну в этом есть какая-то логика.

Следующий портрет встретил девушку беспокойным взглядом зелёных глаз печального мужчины с тёмно-бордовыми волосами.

– Император Таль, – отрекомендовал принц. – Одна из самых печальных историй правления. И очень поучительная.

– Чем же?

Альшерриан загадочно и довольно прищурился:

– Ещё когда Таль был совсем юным, его связали дружеские отношения с одним из отпрысков рода Старейшин Флорентлер. Он очень ценил мнение своего советника по любому вопросу, и влияние Флорентлеров на наследника возросло. Позже ему была представлена сестра советника, красавица Тианда. Эта девушка много лет пользовалась потом расположением принца, но невестой ему стать не могла по причине Закона. Тогда они придумали гениальный план. По их мнению, конечно.

Шелара вопросительно посмотрела на Альшерриана, ожидая продолжения.

– План состоял в том, что Таль заключит фиктивный брак с девушкой, выбранной ему в жёны Старейшинами. Он нарушит свои брачные обеты, избавится от лишней супруги и оставит при себе Тианду. Вскоре они так и поступили, воплотили планы в жизнь, и император остался без наследника, зато с любимой наложницей. Флорентлеры праздновали лёгкую победу и руководили Таль, как покорной марионеткой, и мало-помалу избавлялись от других потомков Астеля Шанакарта. Следующим их шагом было сместить ни на что не годного императора и завладеть престолом, но, к счастью, в Совете в то время всё ещё оставался соратник Астеля, Тианрэль Инниар. Он поддержал последнюю ветвь Шанакартов, сына родного дяди Таль, Тайиреля, и помог ему вернуть корону Шанакартам.

Альшер подошёл к следующему портрету, где на Обсидиановом троне восседал суровый сереброволосый демон в платиновой короне. Острые, резкие черты и чёрные непроницаемые глаза словно бросали вызов. Шеларе стало не по себе от взгляда этого портрета, он будто бы смотрел на неё и заставлял думать, что она совершенно лишняя в его Замке, на его земле.

– Он явно был не в духе, когда его рисовали.

Альшер нежно коснулся её волос, разбивая жуткое ощущение.

– Императоров рисуют сразу после коронации, у него были не самые весёлые времена. Он по кускам собирал экономику и страну, в перерывах вёл судебные процессы над Флоренлерами и их агентами и, конечно, казнил виновных.

– А что стало с Талем?

– Флорентлеры отравили его. А потом отреклись от Тианды и её брата, сохранив место в Совете и создав видимость, что семья не имеет к этому отношения. Так или иначе, Тайирель казнил всех, чьё участие в заговоре удалось доказать.

– И под шумок, наверное, ещё некоторых неугодных?

– Кто же теперь знает? – с улыбкой протянул Альшер. – Но он стал кумиром своего народа. Идём дальше, моя принцесса.

***

Шейлирриан сошёл с трапа.

В гавани Светлого Келя было очень шумно, она была переполнена торговцами, путешественниками, разговорами, суетой, торгами. Стража гоняла попрошаек и воришек, просачивающихся сюда, как крысы с кораблей. Одуряюще пахло рыбой, под ногами шныряли откормленные наглые кошки. И от всеобщего хаоса шла кругом голова. Все гавани были похожи одна на другую, вне зависимости от месторасположения, и эльфийская, при всей сдержанности и благородстве хозяев, не была исключением.