Книга Требуется приспешник, страница 23 – Лилия Альшер

Лорейн, удерживая артефакт на безопасном расстоянии, придвинула его к запястью и прикрыла один глаз. Уж-жасно хотелось представить, как он смотрится на руке. В огнях свечей рубинсверкнул кровавыми роскошными бликами и клацнул этой своей стрелой-ключом, застегиваясь на запястье. Вот и  представлять не надо!

Лорейн выразила восхищение одним-единственным емким словом и закрыла лицо ладонью.

Какой восторг, упырь его раздери! Какое счастье и все ей! Даже понять не успела, что случилось, а уже стоит в темных артефактах почти по локоть. Пробужденный Тьмой в ее крови браслет сливался с рукой в экстазе — пичкал Лорейн магией, как любимая бабушка единственного внука, даже голова пьяно закружилась. И не снимался. Может, боялся, что она оставит его здесь дальше лежать? Лорейн на щедрость не обижалась — силы ей как раз для скандала понадобятся.

Оставив в покое вещицу, она огляделась, что вокруг еще есть полезного. Например, выход. Но нет. Похоже, наружу вела тоже потайная дверь.

В гексаграмме больше ничего интересного не нашлось. Отсюда забрали все ритуальные принадлежности, кроме вечных свечей. Лорейн с сомнением окинула их взглядом. В прогрессивном Аркхенте уже и магические пульсары в рожках считались устаревшими, а во всех приличных домах давно использовали яркие световые кристаллы. Вечные свечи — вообще дремучая старина. Или ретро? Она испытующе прищурилась, но свечи отвечать не собирались.

— Ай, ладно. Где еще такое старье найти?

Лорейн взяла одну, потом цапнула и вторую. Потом без энтузиазма попинала туфлей пыль у алтаря, подняла с пола подвеску, которую собиралась еще запихать Мориону в место, о котором в приличном обществе не вспоминают, и временно пристроила ее в карман платья. В общем, сделала все, что могла. Пора было выходить.

Гексаграмма выпустила без малейших колебаний магии. Значит, завесу ставили только на отпугивание и отсеивание недостойных и сомневающихся.

Чтобы мучительно не сожалеть об упущенном моменте, Лорейн покопалась в мусоре остального ритуального зала. Кому хлам, а кому — улики. Но ничего не нашла, кроме собственной разбитой заколки — та потеряла несколько зубчиков, даже магией не починишь, потому упокоилась в кармане рядом с подвеской. Похоже, зал забросили сразу после последнего ритуала. Жаль, конечно. Очень хотелось узнать, кого же тут призывали.

А дверь к выходу нашлась до смешного просто — в кособоком шкафу.

***

Когда Лорейн выползла на свет, уже потускневший в первых несмелых сумерках, ее ждали два открытия. Оба неприятные.

Первое — потайной лаз в шкафу вел не в коридоры, а на задний двор охотничьего особняка. По задумке архитектора там затевался сад для прогулок леди, но леди сюда герцог привозил не с целью прогулок, да и в поместье никто не жил вне охотничьего сезона, так что одичавшие ползучие розы захватили все, как банда беспризорников с ножами. Нет, с шипами. И агрессивные заросли сразу напали на многострадальное платье Лорейн, пытаясь сцапать ее. Благодаря браслету магию можно было не экономить, и она просто чарами убирала с дороги живые садовые излишества, но колючие ветки все равно умудрялись подловить длинный подол. А он с отчаянной обреченностью пытался отдаться и намотаться. И остаться.

Второе открытие посчастливилось сделать, когда она триумфально продралась сквозь хищные заросли на дорожку, держа пару горящих свечей над головой. Оказывается, у лестницы выхода в сад стоял Морион и с интересом наблюдал за ее подвигами. Одетый с иголочки, он держал на согнутом локте ее пальто и источал благородный шарм.