Книга Принц из книжного, страница 67 – Соль Валентайн

– Ну что, идем наверх? – спрашивает Игорь, отряхивая руки от пыли. – Там еще полдела.

Мы поднимаемся по узкой лестнице на второй этаж, где пахнет свежей краской и тыквенными специями. Здесь все готово для завтрашнего праздника: длинные столы для мастер-класса «Хеллоуин в Хогвартсе» застелены черными скатертями, на них аккуратно разложены заготовки для свечей, пакетики с ароматическими маслами и маленькие тыквенные свечи-образцы. Рядом расставлены стулья для литературного квиза – я сама рисовала вопросы на карточках в форме летучих мышей. В углу стоит фотозона с гигантской книгой-бутафорией и распределяющей шляпой.

Я обвожу взглядом комнату, и сердце сжимается от тоски. Мне так нравится наш магазинчик. Эти полки, которые мы с Альбиной красили в полночь, потому что днем было много покупателей. Этот скрипучий пол, на котором Игорь когда-то поскользнулся, рассыпав целую стопку детективов. И безумно жалко оставлять его без присмотра, даже зная, что это необходимо.

– Кстати, – Игорь вдруг бросает разматывать гирлянду и поворачивается ко мне, – ты ничего не замечаешь?

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что он имеет в виду. Может, я что-то забыла? Или, наоборот, сделала лишнее?

– Нет, а что?

Он делает несколько шагов в мою сторону, и вдруг я понимаю, куда он клонит. Его глаза становятся темнее, а улыбка – хищной.

– Мы одни. За нами не смотрят родители.

Я округляю глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Игорь, это же книжный! – шепчу я, хотя вокруг действительно никого нет.

– И что? – Он приближается еще на шаг. – Книжки внизу, они ничего не увидят.

– А если кто-то войдет? – Мои пальцы сами собой сжимают край стола.

– Мы заперли дверь, – напоминает он, и его руки опускаются мне на талию.

Приходится признаться:

– Я не уверена, что вот так готова… В прошлый раз ты застал меня врасплох. Но мне надо как-то… – Я замолкаю, не зная, как выразить свою неуверенность.

Игорь не дает мне договорить – он наклоняется и целует меня. Его губы теплые и немного грубые от холода, а руки крепко держат меня за талию, не давая отступить.

– А мы ничего делать не будем, – шепчет он, отрываясь на секунду. – Просто пообнимаемся, пока никого рядом нет. Твоя мама буравит меня таким взглядом, что мне даже целовать тебя неловко.

Я сдаюсь, потому что сопротивляться нет сил. Да и не хочется. Целоваться с Игорем мне нравится – особенно когда он так осторожно касается моей шеи пальцами, будто боится причинить боль. И когда его дыхание становится чаще, а руки начинают дрожать. И когда между нами исчезает любая дистанция и я чувствую, как сильно он хочет меня…

Но в этот момент раздается оглушительный звон бьющегося стекла. Мы резко отпрыгиваем друг от друга. Удовольствие моментально сменяется растерянностью и страхом – что это было? Кто-то разбил витрину? Или это…

– Оставайся здесь! – приказывает Игорь и бежит к лестнице.

Я, конечно, не слушаюсь и лечу за ним. Внизу, возле входной двери, на полу лежит камень.

А через разбитое окно врывается холодный октябрьский ветер, разбрасывая по полу осколки стекла и кленовые листья.

Сначала я слышу грохот – будто что-то тяжелое с громким стуком падает на пол. Потом странную возню – шарканье ног, прерывистое дыхание, звуки борьбы. Затем – отборную ругань, которую даже Игорь обычно себе не позволяет.