Книга Тыквенно-пряный парень, страница 63 – Соль Валентайн

Нет, хороших поступков Лукина не наберется столько, чтобы перевесить плохие, но, пожалуй, не буду больше кидаться в него кроссовками. До Нового года.

– О чем это ты думаешь? – хмыкает он. – Чего лыбишься?

– Так, ничего.

Мы греемся в торговом комплексе неподалеку. Когда Кир скинет СМС, побежим в кофейню, радовать детей представлением. Дед Мороз с огромным мешком и Снегурочка в мини и в туфлях на шпильке привлекают внимание. Хорошо, что в будний день народ почти не ходит по магазинам.

– Вы артисты, что ли? – спрашивает продавщица одного из отделов. – А сколько берете за поздравление?

– Мы волонтеры, – улыбаюсь я. – Выступаем для детей-сирот.

– Молодцы какие. А то все за деньги да за деньги. Дочь для внуков заказала Деда Мороза: пять тысяч за пятнадцать минут! А внук чего? Посмотрел, сказал: «Мам, в тренде сейчас Санта, ну ты чего». Вот тебе и Новый год.

Мы фыркаем, но отходим подальше, чтобы не заболтаться и не пропустить СМС.

– А заработок неплохой, да, Тыква? Можешь взять своего дружочка и прочесать город. Заработаешь на плюшки.

– Он мне не дру… Стой, а ты кого имеешь в виду?

– Ого! – притворно удивляется Лукин. – У тебя их целый список? А с виду скромная и порядочная.

– Еще одно слово, и вместо кроссовки получишь по лбу каблуком! Каждый раз, когда я думаю, что ты изменился, стал умнее, взрослее, добрее, ты…

– Что я?

– Ничего. Ведешь себя как шестиклассник.

– Снегурка-Снегурка, у тебя кокошник съехал.

Андрей протягивает руку и поправляет тяжелый кокошник, который я с таким трудом прикрепила к волосам. Я ежусь, по коже бегут мурашки. Наверное, кто-то открыл дверь, впустил поток холодного воздуха.

От необходимости продолжать разговор спасает Кир.

«Выходи».

И мы несемся по морозу, стараясь не поскользнуться на утоптанном снегу, на глазах у удивленных прохожих. Только рядом с кофейней останавливаемся, восстанавливая дыхание. Холодно, страшно, но одновременно с этим ужасно весело. Дед Мороз из Лукина так себе. Слишком тощий. И Снегурка ему под стать. Зато носы красные у нас обоих.

– Надо было нарядиться Сантой, – бурчит Лукин. – Ща скажут, что немодный.

– Ага, а мне тогда пришлось бы быть оленем.

– Тебе пошли бы рога.

– И не съезжали бы, как кокошник. Пошли, что ли?

– Идем, внученька. Посмотрим, хорошо ли себя вели детишки.

Я первая стучу в дверь и слышу приглушенные голоса воспитательниц.

– Ой, кто это? Кто к нам пришел?

– Полиция! – дружно орут ей в ответ.

– Ни фига себе детки, – округляет глаза Лукин.

Пихнув его в бок, я открываю дверь и первая захожу внутрь, чувствуя, как по телу разливается наслаждение от тепла, аромата какао с корицей и сладостей.

Детей немного, не больше двадцати. На вид лет пять-семь, не больше. Возможно, со мной играет воображение и характер, склонный все драматизировать, но дети кажутся мне худее и грустнее обычных первоклашек и подготовишек.

А еще такими глазами, какими смотрят они, на меня никто ни разу не смотрел.

– Здравствуйте! Кажется, я попала на чужой праздник? Разрешите погреться?

– Разрешим! – хором кричат дети.

– А где Дед Мороз?! – какая-то маленькая девочка действительно выглядит озадаченной.

Я удивленно оглядываюсь.

Лукин там уже, наверное, все подарки отморозил.

– И правда, дедушка потерялся! Заблудился, наверное, мы в вашем городе один раз в год бываем! Давайте позовем дедушку, чтобы он нас нашел? Громко-громко!