Книга Сквозь огненную стену, страница 116 – Саймон Пайнс

– И тебе.

Пенни ушла, и Джастин остался наедине с собой и невидимыми за тучами звездами. В тишине и некотором душевном спокойствии, которого он не ощущал уже очень давно.

За свою жизнь Джастин успел повидать много рассветов: он часто не спал всю ночь только ради того, чтобы насладиться ленивым началом нового дня, когда солнце особенно старалось над расцвечиванием облаков. В такие моменты весь мир еще дремал, и никто не мог нарушить тишину и одиночество, которых так не хватало Джастину в течение дня. Во время рассветов существовал только он.

Теперь же все было по-другому, и дело не столько в двух малознакомых людях, находившихся в трех шагах от Джастина, сколько в небе. Оно не окрасилось ни в золотисто-розовые, ни в красно-оранжевые цвета, лишь на улице стало несколько светлее, чем было час назад. В жизнях людей, и без того напуганных огнем, мародерами и жаждой, больше не осталось ничего прекрасного – их лишили даже рассветов, и черное небо стало напоминанием о том, что Лиам кругом прав. Но это все еще не означало, что Джастину пора сдаваться.

Словно услышав звонок будильника, Пенни резко распахнула глаза и улыбнулась новому дню, убеждая саму себя в том, что даже без солнца мир был вполне неплохим местом. Она выглядела свежей и отдохнувшей, словно провела эту ночь не на полу у стеллажа с печеньем, а в комфортабельном гостиничном номере, и ее глаза снова заблестели, несмотря на то, что несколько часов назад они были полны слез. Одним лишь своим присутствием Пенни наполняла заброшенный магазин собственной безграничной энергией, и даже Лиам не смог сопротивляться ей и повторил улыбку девушки, пусть даже криво и неохотно.

Не тратя время на утренние процедуры, Пенни собрала в кучу все, что оставалось в магазине, и сосредоточенно, словно снайпер в засаде, разделила припасы на две неравные части. Одна предназначалась для них с Лиамом, другая – поменьше – для Джастина.

– Тащи сюда свой рюкзак, – окликнула она нового знакомого, бродившего по магазину и безрезультатно пытавшегося размять затекшую шею.

– Зачем? – не сразу понял Джастин, но быстро нашел ответ на свой вопрос. – Да не, не нужно, я как-нибудь…

– Джастин!

Внезапно голос Пенни из мягкого и нежного превратился в строгий и суровый. Джастин вздрогнул: такой голос был у его матери перед серьезным разговором, не предвещавшим ничего хорошего; а еще у Ричардсона, когда он замечал, что кто-то из учеников переговаривался во время контрольной. Оба этих человека теперь остались в другой жизни, которая закончилась всего пару дней назад, и воспоминания о них были слишком свежими и болезненными, чтобы держать себя в руках.

– Тут слишком много, – неуверенно промямлил парень, заведомо зная, что все равно заберет с собой все до последней конфеты.

Пенни молча взяла рюкзак Джастина и, не желая идти на компромисс, доверху набила его печеньем, протеиновыми батончиками и чипсами. Уместить получилось не все: слишком много места заняли три бутылки с водой – настоящее сокровище, которое следовало охранять от случайных прохожих, словно миллиарды долларов, которые заботливо распихали богачи по швейцарским банкам. Интересно, помогли ли им эти деньги после конца света?

– Ты уверена, что мне все это нужно? Вы бы лучше себе побольше взяли.