Книга Хрустальные осколки, страница 120 – Кристина Шрайфер

Мирай осторожно развязал пояс на животе спящего. Белесая ниточка шрама выглянула из-под широкой черной полоски и явила целителю глубоко спрятанные секреты.

Что-то острое срубило корни энергетического древа, верно служившие проводниками божественной силы – Агни. А чтобы задеть древо, несчастного должны были пронзить насквозь оружием божественного уровня. Как он выжил и добрался до бога врачевания Аскле в Райские сады – загадка. Возможно, Творец был особо к нему милостив, раз позволил спастись. А если б отец вовремя не помог больному, тот бы потерял Агни. Агни не живет в глубоко раненном теле.

Нити божественно-целительной энергии отца долгое время удерживали сшитыми древо с отрубленными корнями и позволяли Агни свободно циркулировать по телу. Но кое-где швы разошлись. Мирай коснулся шрама и закрыл глаза. Он мысленно обратился к могучему роду Хилл и попросил помощи в исцелении больного. Кончики пальцев начало слегка покалывать, а затем и ладони. Мирай через дарованную силу мысленно добрался до нитей и затем затянул их покрепче. Теперь Агни побудет подольше со своим потомком. И, казалось, Мирай выполнил свой долг перед мудрецом Рави и защитил Светило – носителя королевской крови Маттиаса Малия. Агни продолжит питать ветви, хоть и в треснувшем сосуде, но так и не дотянется до мужского начала. Не суждено. Проклятая печать темнела жирным крестом, не давая наполнить кончики корней живительной силой. Не видать королю наследников, равно как и счастья. Перед проклятыми печатями бессилен даже самый могущественный целитель. Их невозможно снять или вырезать, выход лишь смирение.

Мирай скользнул ладонью вверх до груди. Не единожды разбитое сердце напевало элегию. Он чувствовал боль несчастного: предательство возлюбленной и приближенного. И тлела давняя обида. Нелюбимый, непонятый и одинокий. Как же он держится на своих золотых каблуках?

Мирай прежде не встречал настолько раненные тела и души. Одинокое Светило обязательно погаснет.

«Не дай Светилу погаснуть. Сохраняй свет. А упустишь его, тогда Тьма проснется. И вернет владения свои…»– наставлял мудрец Рави.

Перед отважным спуском в Нижние миры Мирай просил у великой души благословение и получил. Он тихо сидел за стойкой регистрации пять лунных, подобных человеческим, лет и разглядывал десятки гостей. И только в День примирения он наконец-то нашел свое гаснущее Светило.

Мирай затянул пояс и застегнул пиджак, и если гость вдруг проснется, то никак не догадается о помощи целителя. Мало ли как Темная Элита отреагирует, прикоснись к ним простой служащий? Руки сожгут в лучшем случае.

Он прикрыл глаза, прося помощи матери. Он не знал ее имени. Будучи прислужницей богини любви Камелии, та сбежала к людям. Влюбилась в человека, и ни заботливый супруг, ни маленький Мирай ее не удержали. Великая богиня обучила мальчика-полукровку любовной науке и искусству соблазнения, но продолжала скрывать имя беглянки.

– Мама, позволь мне унять боль этого несчастного и освободить от оков одиночества, предательства и страданий, где бы ты ни была, – шепотом взмолился он. Но ответа не последовало, и тогда он обратился к Камелии: – О великая богиня! Твоя красота подобна цветущим садам, а голос сладок, как нектар. Прошу, надели меня силой, позволь мне унять боль этого несчастного и освободить от оков одиночества.