Книга Хрустальные осколки, страница 155 – Кристина Шрайфер

Глаза щипало от слез, а слова горчили на языке полынью:

– Он мой брат и… Это я не уследил за ним. Я не справился, не протянул руку помощи, когда его ясные глаза затмило безумие. Я готов разделить с ним наказание.

– Глупости! – прорычал Дэминэус.

– Ваше Темное Величие! Позвольте не согласиться. Весьма благородны помыслы этого юноши, – вмешался Ансиэль. – Эниан, что вы можете предложить?

Мягкий тембр Светлого Владыки дарил надежду. Эни ощутил, как ледяные цепи отчаяния сорвались с груди и разбились о каменный пол.

– О Ваша Светлая Милость! Ваше благородство не имеет границ! Я готов лишиться всех благ, что имею. Заберите всю мою силу. Я готов стать пылью у ваших стоп, – молвил Эни, не поднимая головы.

– Да будет так. Подойдите, – позвал Ансиэль.

Эни послушно встал с колен. Фиалковые глаза верховного духа сверкали властью и справедливостью сквозь прорези нарядной маски. Кристаллы хрусталя свисали с кружева, словно слезы на ресницах. Длинные пальцы потянулись к межбровью юноши. Одно касание опустошило Эни, и он свалился на пол от бессилия. Туловище сжалось, кожа обтянула кости. Эни ощутил себя высохшим от зноя стеблем. Темнота застелила глаза, и низкий до мурашек голос произнес:

– Дэвиан, Воин Света, воспитанник Като Гладиуса, приговаривается к пожизненному заключению в тюрьме «Ледяная смерть». Он также вечно будет помнить о пролитой крови невинных. И застынет она в его косах до самой смерти! А брат его Эниан лишится всех достижений, уважения и силы. Да будет так!

«Да будет так», – отдалось сковывающим эхом и усыпило Эни.

Он пришел в себя, заботливо укрытый хлопковой простыней, на мраморном прямоугольном выступе, служившем небесным слугам кроватью. Спина разболелась от каменной койки. Непривычной была и слабость в теле. Из него высосали всю небесную силу, погасили яркое благое сияние. Эни столетиями наращивал внутренний свет. Ухаживал за ним, лелеял, как семечко райского плода, питал молитвами и дыхательными практиками, чтобы в одно мгновение навсегда потерять ради спасения родного брата.

Боль от разлуки стекала солеными ручьями по лицу. Эни кое-как оторвался от койки и закрыл лицо ладонями, и тут теплые руки нежно прижали его к себе. Като. Опекун присел рядом и обнял воспитанника. Родной голос произнес:

– Я здесь, Эни. Я здесь, мой мальчик. Не плачь.

Эни уткнулся лбом в золотые доспехи Като. Опекун осторожно гладил его по макушке, продолжая успокаивать мягким отцовским тембром:

– Я здесь, Эни. Я здесь. Все хорошо. Все будет хорошо.

– Он ведь… Я ведь не увижу его больше? – промямлил Эни, шмыгнув носом.

– Увидим. Я навещу его, как представится такая возможность. За Дэйви не переживай.

– Что… ч-что я могу для него сделать? – вырвалось из дрожащей груди. Эни поднял заплаканные глаза на Като, и тот ответил нежным взглядом.

– Молись, молись за него, Эни. Это все, что ты можешь сделать для него. Его дух благородного воина ослаб, соблазнился Тьмой. Наш Дэйви оступился, и гнев осквернил его душу.

Эни хватило сил лишь на кивок.

– Каждый может оступиться, Эни. Каждый. Никто не совершенен. Даже я.

Эни молча глотал слезы. Они смешивались со словами Като.

«Никто не совершенен», – повторило эхо в голове.

– Не ищи совершенства, мальчик мой. Ни в себе, ни в других. Ищи Свет. Только он развеет боль и прогонит соблазны.