Книга Хрустальные осколки, страница 52 – Кристина Шрайфер

К возвращению Эни успели подготовить крохотную ванну. Он торопливо сбросил грязную форму и с благодарностью вошел в горячую воду. Оставшись один, без внимания изумрудно-рубиновых глаз господ, Эни, как мог, растягивал минуты призрачной свободы. После опасного погружения в озеро вода здесь казалась священным источником. Он почти привык к ее резкому запаху, да и замок больше не казался таким чужим.

Эни не знал, как скоро увидит солнечный свет, да и ждут ли его возвращения на Небесах. Скорее всего, он считается там без вести пропавшим или даже погибшим. Спустя три дня заточения в золотой клетке никто не явился за Эни. Никто не беспокоился за его душу. А это означало лишь одно: он никому не нужен. Или Маттиас намеренно скрывает Эни от Аэлии и Департамента. Иначе к чему все эти маски и роль слуги? Он не слуга, а безвольный раб.

Голова тяжелела от безысходности. Эни вытер влагу с тела полотенцем и затем умастил кожу маслом, чтоб пахнуть приятно. Тонкий аромат лаванды окутал кожу, успокаивая мысли. Эни накинул халат и вернулся к кровати. Он прилег на заправленную постель. Веки сомкнулись от усталости, и вскоре сон забрал пленника в крепкие объятия.

Он лежал на берегу озера. Черные волны зловеще шумели у ног. Эни пытался подняться с раскаленного песка, но скользкие силки-змеи намертво обвили тело. А вода все прибывала, поглощая стопы, затем накрывая щиколотки. Он бился выброшенной на берег рыбой, моля о свободе, как вдруг на багряном горизонте грязным пятном показалась тень. Она грациозно вышла из воды, стремительно направляясь к пленнику. Сердце дернулось к горлу. Фигура в мантии остановилась и наклонилась перед Эни. Черные когтистые руки потянулись к лицу, заставляя неметь от ужаса.

– Меня не нужно бояться, Эни, – успокаивала тень нежным тембром, знакомым до боли. Ледяная ладонь, обжигая, легла на щеку.

Липкий страх оживил дрожь, и та побежала по телу.

– К-к-кто ты? – выдавил Эни из себя, задыхаясь.

– Ты не узнаешь меня? – удивилась тень. Она откинула капюшон. И тогда Эни увидел его. На худом лице растекалась тушью улыбка. Фиалковая ныне радужка зияла пустотой. Его пожирало взглядом собственное искаженное отражение.

Но уродство родного лика не испугало Эни. Он мягко прошептал:

– Брат. Я так скучал… Давай вернемся домой.

Близнец рассмеялся, светя гнилыми зубами.

– А я не твой брат. Я – это ты.

– Ты не можешь быть мной! – возразил Эни и храбро дернулся вперед. Но самозванец закрыл ему рот. Оставалось только мычать в ледяную ладонь. Морозный шепот тонкими иглами вонзился в шею, забрав последнюю надежду на спасение:

– Могу. Я тоже скучал по тебе, Эни. И больше не отпущу тебя…

Громкий стук в дверь прервал нелепое сновидение. Эни вскочил с кровати. Перед глазами расплывалась нахальная улыбка двойника, а собственный голос повторял в голове немыслимое: «Я – это ты».

Эни молниеносно бросился к зеркалу. Но опасения оказались напрасными, ведь из отражения на него смотрел привычный напуганный юноша с темными кругами под глазами. Волосы спутались и напоминали иссиня-черное гнездо.

Эни глубоко вздохнул, как приоткрылась дверь. Присцилла и Росалия робко зашли и замерли у двери.

– Господин желает, чтобы вы сопровождали его на прогулке, – отчеканила Росалия.

– Я вас понял, – кивнул Эни.