Книга Хрустальные осколки, страница 84 – Кристина Шрайфер

Эни зашел в убранную им спальню Дэвиана, наполненную морозной свежестью. Запах табака и виски благополучно выветрился, и наконец-то дышалось полной грудью. Чисто. Тихо и пусто. Дэвиан любил слушать громкую музыку и барабанить в такт пальцами по столу. От гитарного рева и пения, напоминающего крики потерпевшего, у Эни болела голова. Он закрывался в гостиной, надев наушники, и молил, чтобы их улицу случайно обесточили.

Эни обвел глазами стеллажи. Деревянные полки ломились от книг и трактатов об огненосцах. Но подобных рукописей Эни начитался и в библиотеке Маттиаса. Пальцы коснулись кожаного корешка. Эни стряхнул пыль с обложки, уселся на диван, погружаясь в ностальгию, и надкусил яблоко. Они с братом вели фотоальбом уже девяносто лет. На первой странице Эни увидел потертые изображения двух молодых людей. В начале двадцатого века Дэвиан выглядел хмурым, носил накладные усы и элегантный фрак. На фото его крепкая рука сжимала трость, а красные волосы элегантно лежали на плече. Эни же, одетый в накрахмаленную рубашку, обнимал брата с лучезарной улыбкой. Дэвиан старался не отставать от местных модников, но Эни отказывался меняться, поэтому и походил на девушку с пышной косой до пояса.

Время шло, менялся крой одежды и длина причесок Дэвиана. На черно-белых фотографиях из середины альбома брат уже носил прямой пробор, белое пальто, брюки со стрелками. Появилась сигара в зубах, а взгляд остался прежним – прожигающим. Эни, как и на предыдущих снимках, сиял, точно полуденное солнце. На последней же странице находилась уже цветная фотография: Дэвиан в классической белой рубашке с черным галстуком, длинная прядь закрывала правый глаз, а яркие волосы он завязал в высокий хвост. Эни же, одетый в хлопковую тунику, прижимался к Дэвиану и продолжал светиться от счастья.

Небожитель доел яблоко и прижал альбом к груди.

«Брат, как же я скучаю!» – вздохнул он. И из-за раздумий даже не заметил, как в комнату вошла Лиз и грациозно присела рядом с ним. Она выхватила хранилище семейных воспоминаний из рук друга и отложила в сторону. Ее глаза цвета закатного неба отчего-то заблестели ярче, и Эни они напомнили глаза Маттиаса. Яркие, выразительные. Огоньки на радужке исполняли завораживающий танец и приковали внимание Эни. Он ощущал себя плененным древней и опасной красотой, будто попался в чью-то искусно сплетенную паутину. Эни не успел отреагировать, как Лиз потянула его к себе и впилась губами в его губы. Яблочный сок смешался со сладостью конфет во рту. Эни вздрогнул, не веря в происходящее, хотя поцелуй был карамельный, приятный. Но продолжать его не хотелось, как и отталкивать от себя подругу. Она не враг, но вступать с ней в романтические отношения он не собирался. Лиз же мягко отстранилась и разочарованно вздохнула:

– Ты не Дэйви, а мне… так хотелось.

Эни похлопал глазами. Лиз выглядела расстроенной.

– Он как ледяной ураган! Такой мощный и смертоносный, беспощадный. А ты, Эни, такой легкий ветерок. Тебя почти не ощутить, что ты есть, что тебя нет – все равно. Так и в сексе, наверное. Целоваться ты не умеешь совершенно, прости.

– Да мне как-то даже не обидно, – улыбнулся Эни, – для меня это, наоборот, комплимент.

– Но ты меня очень удивил! От тебя не ожидала, уж точно! – заинтриговала она.