Книга Слезы небожителей, страница 27 – Эйси Джей Миллс

Брови изогнулись, явив неглубокую морщину на переносице, но она тут же исчезла, когда Леона посетила очередная догадка. Не обращая внимания на удивленное молчание друзей, Самаэлис полез в дневник отца. Достав фотографию матери, он стал читать оборот, водя пальцем по нацарапанному тексту:

– «…И пали в неистовой резне те боги, что носили хлеб человечеству; и захлебнулись в крови те, что поднимали на них мечи свои…» Вот же дьявол! Теперь можно с уверенностью заявить, что или история мистера Реймонда не пьяная выдумка, или наши родители – помешанные религиозные фанатики…

– Если это так, то второй вариант совершенно не объясняет того, что они изучали родимое пятно Николь задолго до ее рождения, – вступил в обсуждение Викери. – Символ на корешке, даты на фотографиях и записи в дневнике мистера Самаэлиса – все они сделаны очень давно. Простые верующие не стали бы собирать столько информации…

– А вот исследователи стали бы, – договорил Леон. – Это может прозвучать как бред, но что, если все, что они написали, – это правда? Что, если они нашли способ попасть в Энрию?

– Тогда нам нужно расшифровать дневник и узнать, что там есть об амонах. Если судить по легенде, рассказанной отцом Викери, то именно они привели странников в земли Энрии. Найдем амоны – попадем в Энрию, – предположила Николь и довольно хлопнула в ладоши. – Если все получится, то я узнаю, как связана со всем этим…

Она взглянула на ладонь с такой тоской, словно сквозь плотную ткань перчатки продолжала видеть родимое пятно, и кончиками пальцев коснулась корешка альбома. Было видно, что ее терзают вопросы, на которые пока никто не в состоянии дать ответы.

Из основного зала библиотеки раздался стук каблуков. Час уже прошел, и миссис Хоффман поспешила вернуться на рабочее место. Женщина пребывала в хорошем настроении после общения со слугами Господа, а потому напевала какую-то мелодию под нос, пока приводила себя в порядок и убирала верхнюю одежду.

Лишь заслышав краем уха скрип решетки, Леон спешно схватил фотографию из альбома и вместе с дневником спрятал в сумке. Понизив голос до шепота, он скомандовал:

– У нас еще будет время покопаться в этом, а сейчас уходим!

Окунувшись во тьму своей каморки, Леон прижимался спиной к стене и губами беззвучно повторял ведомую только ему одному фразу. Усталость велела мыслям ходить по кругу, но он заставлял себя держать глаза открытыми и не сводил взгляда с едва различимого силуэта фотографии.

«Вот оно, так близко, но все еще непонятно», – думал он, поглаживая пальцем шершавую текстуру снимка.

И действительно, казалось, что они приблизились к разгадке, но тем не менее ни он, ни Николь, ни Викери понятия не имели, что им делать дальше. На секунду он поддался внутренней меланхолии и опустил голову на руку. Леон чувствовал, что его старания бесполезны… Его дух ломался на куски от желания найти ответы и невозможности отыскать к ним пути. Николь помогла им пробраться в библиотеку, Викери взялся расшифровать записи в дневнике, а что сделал он?

В раздражении Леон ударил кулаком по крышке сундука. Возможно, именно поэтому он не хотел привлекать их к поискам? Знал, что они могут помочь больше, чем он того хотел. Может, в глубине души он жаждал чувства вовлеченности? Как капитан тонущего корабля, готовый погибнуть на дне вместе со своим судном, но сохранивший тлеющую в груди мысль, что он сделал все, что мог, даже если рядом проплывал корабль, способный помочь.