Книга Наследница двух лун, страница 51 – Пушистый Гений

* * *

Логово Белого Пера встретило нас знакомым запахом — мокрой шерсти, дыма, сушеных трав. Пещера казалась и меньше, и уютнее после готических залов Мраморных Шпилей. Оборотни, остававшиеся в логове, встретили нас настороженно, но без открытой враждебности. Видимо, Лука каким-то образом держал их в курсе.

Я едва успела перевести дух, как воздух в центре пещеры задрожал и из него, словно изразорванного полотна, вывалился Адриан. Бедный Адриан!.. Его трехглазая мордочка была исцарапана, шерсть местами обгорела, а один из золотых глаз был прищурен. В зубах он держал Тетрадь Бабочек.

Он бросил ее на каменный пол передо мной. Тетрадь приземлилась с глухим стуком. Кожаный переплет был покрыт свежими царапинами, будто по нему точили когти, а несколько страниц у корешка были вырваны. Местами на темно-синей обложке проступали светящиеся, болезненные разводы, похожие на кровоподтеки под кожей.

— Забрал, — выдохнул Адриан, его голос звучал хрипло и устало. — Но далось это нелегко. Король не просто хранил ее. Он еще и пытался активировать ее! Вот же негодяй! И как только у него рука поднялась на нее!.. Теперь она нестабильна…

Я осторожно подняла Тетрадь. От нее исходила легкая вибрация, как от больного сердца. Прикосновение к обложке вызвало странное ощущение, похожее на головокружение, как будто я стою на краю высокой башни.

— Что это значит? — спросила я, уже догадываясь.

— Значит, что баланс, который она держала, теперь подтекает, — сказал дух, садясь и сгорбившись. — Магия будет вести себя непредсказуемо. Границы — колебаться. Маленькие аномалии, вроде не вовремя расцветших зимой цветов или говорящих снов уже наверняка начались. А если повреждения усугубятся… последствия будут быстрее и кошмарнее. Какой же он все-таки мерзавец! Я бы убил его, если бы мог… — он оскалился, став немного похожим на маленького волка.

— Понимаю тебя. Но убивать как-то неправильно. Он тоже имеет право на жизнь, и даже если его убить, могут появиться и другие злодеи, которым захочется заполучить Тетрадь.

Внезапно один из молодых оборотней, стоявший у входа, насторожился. Его уши дернулись, нос задрожал.

— Чувствуете? — пробурчал он.

Все замерли и выпрямились. Я тоже попыталась прислушаться. И почувствовала. Сначала едва уловимо, затем явственнее. Воздух в пещере дрожал сам по себе, словно пространство вокруг нас было натянутой струной, по которой провели смычком. От этого дрожания в висках возник назойливый гул.

Лука медленно обвел взглядом пещеру, его лицо стало каменным.

— Что это? — тихо спросил он.

Адриан поднял голову, его зеленый глаз расширился.

— Это первая трещина, — прошептал он, глядя на Тетрадь у меня в руках. — И ее придетсязалатать.

Я прижала поврежденную Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации отзываются в моих костях. Спасение артефакта обернулось новой, куда более страшной угрозой. И теперь эта угроза была здесь, со мной. Среди тех, кого я, возможно, только что подвела под удар своим выбором.

Воздух в пещере все еще дрожал, отдаваясь неприятным гулом в висках. Вокруг царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Адриана и настороженным рычанием где-то в глубине логова.

Лука стоял в центре зала, его плечи были напряжены. Он пристально всматривался в воздух, прислушивался к каждому звуку. Затем он вобрал в себя воздух — не вдохнул, а втянул всей грудью, ребра расправляясь, как крылья хищной птицы перед броском, и издал клич, похожий на низкочастотный гул, вибрирующий, будто рвущийся из-под земли. Звук родился где-то в глубине, ниже диафрагмы, и вырвался наружу дрожащим, басовитым стоном, от которого задрожала пыль на камнях. Я вздрогнула. По этому кличу сразу было видно, кто настоящий вожак стаи, кто хозяин Сумеречья. Я почувствовала себя по-настоящему маленькой на его фоне, маленькой и ничтожной…