Книга Переписать судьбу, страница 6 – Диана Курамшина

Но молчать больше нельзя. А… как её называть? Не «мама» же? У меня язык не повернётся. Пришлось ответить безлико.

– Не думаю, что доктор Джонс это одобрит, – произнесла, медленно выговаривая слова.

– Но, моя девочка, ты же с детства не любила долго лежать в кровати, – заломив руки, проговорила дама.

– У меня раскалывается голова. После падения нельзя двигаться, – старательно настаивала я.

– Ой, какие глупости! Помню, однажды упала в молодости, поскользнувшись на снегу. Так только коленка немного болела. А доктор, наоборот, велел больше ходить.

М-да… она полная дура? Или так старательно прикидывается, дабы больнее мне насолить?

– Сейчас позову Сару, она приведёт тебя в порядок, и я сама помогу моей девочке спуститься. Я очень заботливая мать, правда же… – женщина широко улыбнулась и, развернувшись к двери, прокричала: – Сара!!!

Дверь тут же открылась, будто служанка стояла прямо за ней, прислушиваясь к происходящему.

– Сара, мисс Элис нужно обтереть мокрыми полотенцами, одеть и расчесать. Я хочу вывести её на ужин.

– Да, миссис Стонтон, как прикажете, – ответила служанка и, присев в книксене, удалилась, вновь закрыв дверь перед изнывающей от любопытства Кэтрин.

– Кстати, моя девочка, пока ты болела, я была у миссис Хэтч и такое услышала…

Я сначала обалдела от перехода темы, но потом постаралась не прислушиваться к выливающимся на меня сведениям. Иногда лишь прикрывала и открывала глаза, проявляя интерес. По-видимому, Элис была той ещё любительницей сплетен. И кажется,отношения с этой дамой у неё были не такие уж и плохие. Не ругает, а болтает.

Может, сделать вид, что заснула? Или сознание потеряла? Хотя… эта… не постесняется дёрнуть, а у меня только-только приглушились боли в голове. Так что я продолжала имитировать внимание, старательно улыбаясь.

Минут через пять дверь вновь открылась, и в комнату вошёл весьма приятный мужчина лет пятидесяти. Волосы его, соль с перцем (правда, соль там заметно превалировала), были взъерошены и давно нуждались в стрижке. Хотя, может, он таким образом скрывал заметные боковые залысины на лбу? Облачён мужчина был в тёмно-бордовый халат со слегка заметным рисунком огурцов. Тот был распахнут и показывал, что его хозяин вполне прилично одет. То есть под ним присутствовал тёмно-серый жилет, из которого сверху выглядывал элегантно повязанный белоснежный платок. Снизу имелись светлые бриджи с застёжками на пуговках. Лодыжки обтягивали чулки. А вот вместо положенных туфель ноги его были обуты в порядком стоптанные тапочки. Вполне домашний вид, который довольно легко можно превратить в респектабельный, переобувшись и сменив халат на сюртук.

– Как ты себя чувствуешь, Элис? – спросил мужчина, тоже закрыв дверь перед маячившей за ней Кэтрин. – Доктор Джонс был весьма недоволен тем, что ты встала, ещё не выздоровев. Поэтому и расшибла голову. Надеюсь, теперь ты хоть немного поумнеешь и останешься в кровати до полного выздоровления? – произнёс он нахмурившись. – А то лошади вместо работы на полях только и запрягаются в карету, дабы ехать за доктором, – добавил, уже усмехнувшись.

– Но Эдмунд! – возмутилась дама. – Как можно из-за этого лишать Элис нашего общества?

– Фанни… – устало произнёс мужчина.

– Ты разве не любишь нашу дочь? – в уголках глаз женщины блеснули слёзы.