Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 37 – Мира Влади

Я замерла, его слова повисли в воздухе, как заклинание. Он назвал меня леди... Не привычно насмешливо, а... с почтением.

И это было так неожиданно, так…значимо, что я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он ставил меня выше других девушек в деревне, тех, с кем он и его стая флиртовали, смеялись, проводили ночи без обязательств. Он берег мою честь, мою репутацию, и это было так странно, так непривычно, что я не знала, как реагировать.

– Спокойной ночи, Элина, – кивнул Рейн и отступил назад, его фигура растворилась в сумраке, и только желтые глаза блеснули напоследок, прежде чем он исчез в лесу.

Я вошла в дом, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится. Внутри было тепло, но я не могла избавиться от смятения.

С одной стороны, его слова грели – он видел во мне что-то особенное, не просто очередную девушку, с которой можно поиграть и уйти. Он не собирался обращаться со мной, как с другими, и это значило, что, если появится его истинная, он не бросит меня, не предаст. Это было благородно, это было правильно. Но, как девушка, я чувствовала укол обиды.

Почему он отказался? Неужели я ему не интересна? Я покачала головой, ругая себя за эти мысли. А после вздрогнула, услышав протяжный волчий вой за окном. Теперь он не пугал, а скорее наоборот внушал уверенность, что я под надежной защитой.

На следующий день я вновь сидела за столом в бабушкином домике, окружённая ароматами сушёных трав и тёплым светом очага. Передо мной лежали лунные колокольчики, их сияющие лепестки мягко мерцали, словно впитав свет той волшебной поляны.

Я аккуратно сортировала их, отделяя от ромашки и крапивы, чтобы приготовить новый отвар. Бабушка, сидя напротив, помешивала чай в своей глиняной кружке, её глаза внимательно следили за мной, и я чувствовала, что она уже что-то заподозрила.

– Лунные колокольчики, – сказала бабушка вдруг, прищурившись, и её тон был пропитан хитринкой. – Откуда они у тебя, девочка? Не так-то просто найти их в лесу.

– Это… Рейн показал мне поляну, – начала я, стараясь говорить небрежно, но голос предательски дрогнул. – Мы встретились в лесу вчера. Он был волком, потом стал человеком. Мы говорили… о многом. О волках, о проклятии, об истинных. Он привёл меня к поляне с этими колокольчиками, сказал, что они редкие и сделают мои отвары сильнее.

Бабушка напряглась всем телом, ложка замерла в воздухе, и я заметила, как её глаза потемнели, словно туча закрыла солнце. Она поставила кружку на стол с лёгким стуком, и в её движении чувствовалась тень раздражения, почти гнева. Я сглотнула, ощущая, как воздух в комнате становится тяжелее.

– Рейн, значит, – произнесла она, и в её голосе было что-то тяжёлое, почти предостерегающее. – И ты вот так просто пошла за ним? В лес, к поляне, болтала о волках и их бедах?

Я замялась, чувствуя, как её взгляд буравит меня.

– Он не сделал ничего плохого, бабушка, – проговорила торопливо, стараясь защититься, но голос звучал неуверенно. – Он помог мне, показал, где растут цветы. Он… он не такой, как ты думаешь.

Бабушка фыркнула, и её взгляд стал таким острым, что я невольно отшатнулась, прижавшись спиной к спинке стула. В её глазах была не просто злость – там была боль, старая, затаённая, как шрам, который никогда не заживает полностью.