Книга Волчья ягода, страница 13 – Наталья Юрай

Влияние печки на физическое состояние человека вовсе не преувеличивали. Если бы существовало кенгуру, карман которого спокойно вмещал бы высокую женщину, то я сейчас в нём, по ощущениям, и блаженствовала.

Волки окружали кольцом, то и дело уcтарашающе кидались на пол шага вперёд, оскаливая зубы, и отступая назад — пугали. Но страха не было, даже когда за спиной я услышала угрожающее рычание вожака. Обернулась, и тут же спереди налетела крупная белёсая волчица. Она метила прямо в горло, но я успела шагнуть в сторону. Промахнувшаяся хищница отбежала и приготовилась ко второму прыжку. Вдруг звери прижали уши, поджали хвосты и присели на задние лапы. Передо мной на залитый луной снег легла большая тень. Стая сорвалась с места и побежала по белоснежной равнине, оставляя лишь едва темнеющую цепочку следов. Всё ещё разгорячённая такой скорой победой, я обернулась к защитнику и отшатнулась в ужасе — сверкая огромными белыми клыками, на меня надвигалась кроваво-красная пасть…

Удар головой был слишком сильным, я забыла, как низко потолок нависал над печкой, зато боль сразу привела в чувство и избавила от кошмара.

Дико хотелось пить, но тело, вчера еще верой и правдой служившее мне каждой клеточкой, сейчас нещадно сопротивлялось — опухли и, по-видимому, воспалились раны, невыносимо ныли мышцы, отказываясь подчиняться приказам мозга. Слезть самостоятельно с печки, как это не обидно было признавать, я не могла.

— Волче! — позвала я куда-то в кромешную темноту, но ни ответа, ни даже дыхания крупного спящего мужчины не было слышно.

Ладно, мне не привыкать всё делать самой! И чего это я раскисла, обвиняя себя накануне в излишней самостоятельности? Только так и можно выжить, ведь на сильный пол надежды нет ни-ка-кой!

Кое-как перевернувшись на живот и свесив ноги, попыталась нащупать ступнёй какой-нибудь печной выступ или ямку, но не нашла; пришлось прыгать, и это было крайне неосмотрительно. Приземление мягким и тихим не получилось: заболело всё и даже то, от чего никак не ожидаешь такой чувствительности! Странно, что на звук задетой и опрокинутой лавки тоже никакой реакции домовладельца не последовало.

Хорош хозяин! Бросил раненого человека в темноте и одиночестве.

Нужно было успокоиться, расслабиться и вспомнить, что и где стояло в помещении. Вроде бы Волче зачёрпывал воду в небольшой бочке у самой входной двери. Вытянув руки и водя ими из стороны в сторону, я дошла до пункта назначения и, нащупав “хвост” деревянного ковшика, зачерпнула живительной влаги. Вода была ледяной, отчего жутко заломило зубы, зато жажда исчезла и голова немного прояснилась.

И куда, интересно, делся этот человек? Неужели поехал к Мстиславу докладывать? И сейчас примчится довольный собой Годинович, и зальёт городскую гордячку отборным сарказмом?

Я уже тихонько продвигалась обратно, когда со двора раздался громкий женский голос:

— Пусти, постылый!

— Не ходи, Малуша! — отвечал-отговаривал невидимую мне собеседницу Волче.

Интересно! А тут, оказывается, мексиканские страсти кипят! Неловко развернувшись и больно ударившись раненым бедром об угол стола, я чертыхнулась, но вернулась к входной двери. Тут она с силой распахнулась, оскорбленно звякнув железным засовом, и впустила в дом женскуюфигуру, детально разглядеть которую не имелось никакой возможности.