Онлайн книга «Волчья ягода»
|
Воспоминания выключили меня из тихого разговора, да и пора было использовать притирку, как называла её тётя Таня. Смесь крупной соли и мёда творила с кожей нечто чудесное. Мужики заворожённо смотрели на то, как медленно я наношу домашний скраб на влажное тело. — Жень…— Михай бдил, и это немного раздражало, — ты нам морсику не сварганишь? Я поняла, что переборщила с сексуальностью, безропотно кивнула и покинула мужскую компанию. Баня была похожа на дом, столько сил и денег в неё вложил Михай, достраивая — выполняя обещание, данное отцу. Удобная парная, два отсека с душевыми лейками, огромная бочка с водой, в которую помещались трое взрослых. Просторный предбанник, по площади сопоставимый с приличной гостиной в каком-нибудь коттедже, был укомплектован длинным деревянным столом на мощном подстолье, лавками вдоль, мягким уголком напротив, телевизором на стене и большим холодильником. В больших, восстановленных своими руками сундуках Мишка хранил веники, простыни, полотенца и всё то, что обычно гости забывали брать с собой. Возле входа выстроился полк мужской обуви, запасные резиновые шлепки и неубиваемые галоши, сохранившиеся еще с советских времен. Справедливости ради нужно отметить, что вся обстановка перетащена из большого дома или от соседей. Старая мебель и утварь были вычищены, подремонтированы, а техника перебрана и приведена в рабочее состояние. Но ведь главное было не это. Атмосфера здесь царила до того уютная, что уйти в баню по-васильевски означало выпасть из жизни на полдня, а при хорошей компании — на ночь. Туеса с ягодами стояли в морозилке еще с лета. Мне нравился такой способ хранения. Что-то было в этом доброе и немножко сказочное. * * * — Как же, горюха, занемогла ты? — Волче растирал мою спину неизвестным снадобьем. — Такая богатырка… — М-м-м-м, — как могла отвечала я. — Обожди чуток, выгоню из тебя всю хворь, засветишь пуще солнышка! Какой разговорчивый мне попался банщик, какой умелый. В полотно заворачивает,обтирает, снова укладывает, а ведь я в этот раз совсем без белья. Чудо чудесатое. Тело парило где-то под потолком, кости размякли, отключился мозг, и я, перемещённая на печку, задремала. — Дядька Лешак, оклемается птаха? — Да уж помирать не станет. Хозяину донёс весточку? А? Чего молчишь? Не донёс, стало быть. Вправду запорет, сынок, прикопает на опушке, волки повоют и сгниют косточки твои белыя во сырой земле. — Что ты каркаешь! — слышно было, как Волче тяжело вздыхает. — Мне Золик накаркает, коли понадобится. — Золик твой над костями твоими карать станет, коли ты девку не возвернёшь. Отстань, Волче, не яри Мстислава. Сам видывал, что он с ослушниками творит. Добытчиком поставлен? Вот и носи ему зайцев да тетеревов. Всё дело. — Эх, дядька… — А девка-то телом крепка, ладна, не зря хозяин на неё засматривается! — старик похлопал Волче по колену и поднялся на ноги, — Ой, оттаскает её Малушка твоя за загривину! Волче благоразумно помолчал, а я быстро прикрыла веки. Сон улетел прочь. — Пойду я, сынок. Спровадь её, не кличь погибель! — Свидимся, дядька Лешак! — Свидимся, свидимся, охо-хо! — Не спишь? — стаскивая через голову влажную рубаху, Волче касался низкого потолка руками. — Питья дать? — Дать. Уже знакомый ковш приплыл в мой закуток со слегка дымящимся напитком внутри. |