Книга Волчья ягода, страница 42 – Наталья Юрай

— Миш…

— Мамке пока ни слова не говори, поняла! Ни сло-ва! — вдруг прорвало брата. — Там, — он кивнул назад, — шмотки твои, к дому подъезжать будем, я у леска встану, переоденешься. Она на работу должна была уйти, но мало ли. Вся деревня гудит, что Егора убили.

— Он же живой!

— А я тебя не спрашивал! — вдруг заорал Миша, с силой ударяя по рулевому колесу. — Как представлю, что тебя тоже могли...

— Мишенька!

— Что? Что Мишенька? — брат говорил уже гораздо спокойнее. — Ладно, проехали.

Леском в Кленовом стане называли маленький кусочек настоящего леса, чудом сохранившийся вокруг небольшого оврага, в котором местные жители привели в порядок и обустроили два родника, бьющие метрах в пяти друг от друга. По обе стороны от выложенной камнями, осколками бетонных плит и щебенкой низины, поднимались вверх по склонам лестницы с перилами из сваренных немного неровно труб. Лесок состоял из сосен и елей,и шагнув внутрь этой узкой полосы зелени, можно было укрыться от любопытных глаз почти полностью.

Потоптавшись на разорванной коробке из-под макарон — где только он её нашёл — я оделась, засунула в пустой пакет свитер Егора. Холода совсем не чувствовала, только дикую усталость и стыд — Мишка отыскал в вещах и принес лифчик и трусы.

К моему огромному облегчению, тётя Таня уже ушла. Я забросила в стиралку свитер и пару грязных Мишкиных рубашек, попыталась поесть, но ни крошки в себя затолкать не сумела.

— Мне на работу, — угрюмый Михай достал из холодильника трёхлитровую банку молока и принялся пить так, словно на улице плюс тридцать, и измучила его нестерпимая жажда, — с остальным сама справишься, не маленькая.

— Спасибо, братишка! — с тайной надеждой на примирение произнесла я.

Но ответа не дождалась, и причина была понятна: Мишка всю ночь занимался решением собачьих и моих проблем, стараясь при этом не растревожить мать.

Я снова всё разрушала вокруг себя, снова закружила вихри, что сшибали с ног близких. Так было с самого детства. Стоило мне испытать сильный эмоциональный подъем, как тут же на голову всем, кто рядом, и мне в первую очередь, опускался кулак судьбы, крушащий планы и надежды.

Глядя вниз, на потоки грязной воды, устремляющиеся к стоку белой сидячей ванны, я машинально тёрла мочалкой плечи, не понимая и не принимая случившееся. Потом села на холодный выступ — конструкция была разработана для хрущевок, но Мишка где-то урвал этот раритет и установил вместо чаши душевой кабины. Было удобно — и тазик есть, куда поставить, и сидя мыться приятнее. Красивый голубой кафель быстро нагрелся от тепла спины, и я незаметно уснула, разомлевшая от горячей воды и слишком уставшая, чтобы сопротивляться.

Золик вернулся лишь рано утром. Я впустила его в окно, обрадованно погладив гладкую голову.

— Передал привет? Молодец!

Ворон деловито сел на край стола и принялся изучать содержимое плошек и кружек, смешно перепрыгивая с места на место.

— Да ты голодный что ли? Сейчас!

С вечера остался недоеденным пирог с рыбой, и я быстро развернула тряпицу в которую он был завернут.

— На, ешь, бедный мой мальчик! Никто не покормит маленькую птичку! Никому и дела нет, что птичка кушать хочет.

Однако чёрный приятель лишь смешно наклонил голову и моргнул, но есть не стал. Большой графитовый клюв с силой стукнул по кувшину с узваром. Потом ещё. И ещё, и несколько раз с усилием, даже яростью.