Книга Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет, страница 94 – Анна Леденцовская

Где служил Сайледин потом и как дослужился до капитана, Листикова тоже не особо интересовало. В душу он лезть Жербону не стал и больше этой темы не касался.

Интендант же тогда навел справки. Узнал, что калека Хежичак живет бирюком где-то в деревушке, ни с кем не общается, окружающие считают его сумасшедшим, и успокоился.

Второй странный звоночек слабо тренькнул, когда Иерра Хордингтона после его героическойатаки и спасения важных пленников из лап работорговцев назначили командиром корпуса вместо ушедшего на покой полковника Розенталя.

Сына своего погибшего командира интендант был не сильно рад видеть. Тогда Порфирий Майхарыч, заметив это, опять оправдал все тяжелыми воспоминаниями, ну и уязвленным самолюбием. Сайледин явно надеялся, что высокая должность достанется ему.

Ни в чем никто капитана не подозревал, и что под личиной там может скрываться преступник — никому даже в голову не приходило. Тем более у него имелись родственники, с которыми он поддерживал, как казалось, самые теплые отношения.

Сейчас же, прихлебывая чай, целитель вместе со всей собравшейся компанией собирался наконец все разузнать у Хежичака. Тогда, много лет назад, никто не потрудился выслушать уцелевшего калеку, его догадки и подозрения. Оскорбленный мужчина не стал настаивать, замкнулся, ни с кем не общаясь и предпочтя вести жизнь затворника.

Только письмо Листикова о якобы выжившем и вполне здравствующем Жербоне Сайледине, дослужившемся до капитана, заставило старого отшельника вылезти из своей скорлупы.

— Значит, наул. Кхе-кхе… — Осмотрев Осеррия и потребовав рассказать ему, что происходит, Хежичак тряс седой головой с проплешинами, кашлял и кривил сухие тонкие губы. — Вот и сложилась картинка. Я ведь знал… Знал, что неспроста мы тогда в засаду попали. Грешили на гномов, к двуликим были претензии, а вон как вышло… Теперь-то мне все ясно.

— Так, может, поделитесь своими соображениями? — попытался поторопить его с рассказом генерал-майор Фондерт.

Отставной вояка проигнорировал не имеющие больше на него влияния распоряжения командования. Мужчина внимательно изучал всех присутствующих, сверля их проницательным взглядом, пока не наткнулся на такой же проникновенный ответный взгляд Иитеа. Леми-эр уселась в самый темный угол и поначалу не привлекла его внимания.

— Это же… это… только, мать моя хмырхова… девка! Вот ведь… — Хежичак хватал ртом воздух, пытаясь справиться с волнением. — Э-э-э… твой… ваш… короче, я такого уже видел однажды. Его отбили еще в первом рейде, еле живого. Уж что с ним те твари делали, не знаю, но осталось от него немного. По сути, и нечего было спасать…

Старый инвалид опять закашлялся и хрипло продолжил:

— Он мне тогда сказал, что я очень важен,и много лет я думал, что его слова — какая-то издевка. Моя жалкая жизнь точно никому не пригодилась, и вот поди ж ты. Вспомнили, позвали, а тут еще одно чудо с чешуей. Дочка, что ли? Кто ты? — Он не очень вежливо ткнул в девушку пальцем.

— Ты встретил одного из моего народа. — Иитеа пристально всматривалась в Хежичака. — Он увидел в тебе зерно сути. Ты можешь предотвратить большое зло, если расскажешь, что знаешь. Тут нет врагов.

Мужчина кивнул ей, но еще раз недоверчиво обвел взглядом окружающих.

— Все же я бы прежде убедился сам. Пока-то я верю тебе, красавица, себе, да, пожалуй, пареньку тому, что пострадал. А больше, считай, никому и доверия нет. Стоит ли что рассказывать? Надо ли знать кому придется то, что я знаю да о чем сейчас умом дошел?