Книга Сделка на смерть, страница 157 – Софи Ким

– Она согласилась?

Улыбка Руи становилась все более горькой, но глаза по-прежнему искали среди теней Дживуна.

– Она не была заинтересована в браке. Ей также не по душе была идея стать императрицей. Ачара была из тех, кто предпочитает замкам небольшие домики. Жизнь во дворце стала для нее непростой переменой, к которой она не была готова. Она сказала об этом прямо и отказалась от моего предложения. Ее слова были остры, как нож. Она назвала меня глупцом, токкэби, который живет в мечтах и заблуждениях. После этого наши отношения… стали портиться. Мы часто ссорились, причем по самым незначительным поводам. Конечно, я прекрасно понимал причину отказа, но какая-то другая, эгоистичная и злая часть меня желала причинить ей такую же боль, какую она причинила мне. Во время одной из наших ссор с моих губ сорвались слова, о которых я потом очень сильно пожалел. Мы поссорились, и я удалился в ваше королевство, чтобы залечить свои душевные раны. А когда я вернулся… – Руи замолчал. Небо словно померкло, а звезды неуверенно замигали. Даже свет лун стал тусклее. – Когда я вернулся, мне сказали, что произошел несчастный случай.

Боль на его лице была хорошо заметна, и она пронзила меня до глубины души.

– Что с ней произошло?

– Сколько бы лет жизни ни было отмерено токкэби, мы не застрахованы от смерти. Болезни или травмы могут свести нас в могилу раньше времени. Моя семья погибла в одной из многочисленных битв с имуги, когда мне было всего пятнадцать лет. Мои мать и отец… погибли в бою.

Я осторожно сжала его руку, вспоминая его рассказ об императрице и пруде, в котором они играли. Руи сжал мою руку в ответ.

– Но не всегда для этого требуется много усилий. А Ачара… она всегда была хрупкой. Неловкой. Не самое лучшее сочетание. – Руи опустил глаза. – Мне сказали, что она упала с лестницы и сломала шею.

– Руи… – Я чуть замялась, подыскивая правильные слова. – Это не твоя вина.

Именно эти четыре слова я сама хотела услышать весь этот год. Но Руи лишь покачал головой.

– После смерти Ачары я погрузился во тьму. Пренебрег делами королевства и своего народа. Я бездумно повысил налоги, потому что винил токкэби в ее гибели, в том, что они не помогли ей, не спасли ее. Я был в ярости. Часами просиживал в этом саду, требуя, чтобы меня оставили в покое. Все напоминало мне об Ачаре, но сильнее всего – гобелен. Он причинял мне такую боль, что я сорвал его со стены нашей спальни и унес из этого королевства. Я оставил его в Сунпо, в заброшенном храме. Сказал себе, что однажды, когда смогу… повешу его снова. Прошли годы, а я так и не смог этого сделать. Но однажды мне сообщили, что человеческая девушка украла то, что было мне дороже всего. Разгневанный кражей, я похитил Конранда Калмина. Думал, ты будешь искать его, и явился на крышу, чтобы посмеяться над тобой. – Руи поднял голову, и я с удивлением заметила, как уголки его губ слегка изогнулись. – Ты бросила в воздух пару булочек. И неожиданно заинтересовала меня. От тебя исходила ярость, вызов. И хотя я ненавидел тебя, с нетерпением ждал нашей следующей встречи. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы заманить тебя в Кёльчхон и убить. Но я понял, что не могу заставить себя оборвать твою жизнь так скоро. Возможно, позже, но… не сейчас. Ты была вся в синяках, совсем свежих. От тебя волнами расходились боль, страх и ненависть, но я увидел и скрытую смелость. Поэтому я и предложил сыграть в игру. Возможно, во мне говорила тьма, подталкивавшая меня к игре, которая могла закончиться смертью. Но где-то внутри я понимал, что… может быть, мне просто захотелось узнать тебя получше. Кан заметил изменения во мне раньше, чем я сам. Я стал менее вспыльчив, перестал прятаться в этих садах. Твое появление изменило меня. Но, словно в насмешку, ты презирала меня. Хотела моей смерти. А временами и я презирал тебя за то, что ты украла то, что было мне дорого. Но наша игра увлекла меня, и я все меньше и меньше думал о том, обезглавить тебя или застрелить.