Книга Сделка на смерть, страница 167 – Софи Ким

«Это нельзя было делать».

Когда Руи описывал преображение моей кожи, Кан страшно побледнел. Мне показалось, что на его лице промелькнуло отвращение или что-то похуже.

Кан, сохраняя спокойствие, продолжил.

– Твое тело подверглось воздействию неизвестного ранее состава. Вот почему ты так… изменилась и обрела некоторые способности имуги. Предполагаю, что у смеси ушло больше времени на раскрытие, чем у обычного усилителя, и это объясняет, почему новые силы так долго дремали в тебе. Не забывай, что это всего лишь догадки, – быстро добавил он. – Пока еще слишком рано что-то утверждать. Но я прошу тебя показать мне… ту метаморфозу, которую описал Руи. Я бы хотел увидеть это сам.

Я оцепенело выслушала его. Яд имуги в моем теле изменил действие усилителя. Я вспомнила о том существе в сверкающей сине-зеленой чешуе, которое кружило вокруг меня. Как мне хотелось сделать шаг вперед, поприветствовать его, заговорить с ним. И тот яркий белый свет – это была жизнь, но измененная, с оттенком жестокого, древнего холода.

Возрождение неизвестного рода.

Я, почти не чувствуя себя, подняла правую руку. Холодные чешуйки поползли вверх от предплечья к кончикам пальцев, поблескивая в тусклом свете.

Возможно, раньше я испугалась бы тех черт имуги, которыми обладала сейчас. Я закричала бы от ужаса при виде змеиной чешуи на своей руке. Но все, что я чувствовала сейчас, – лишь слабое удивление оттого, что это не сон, что я действительно стала змееподобной. Я вертела руку то в одну, то в другую сторону, наблюдая, как чешуйки переливаются в свете свечей.

Чан поперхнулся.

Хана резко втянула в себя воздух.

Руи плотно сжал губы.

– Хватит драматизировать, вы оба, – прикрикнул он на друзей.

Я с трудом сглотнула, когда он взял меня за руку и сплел свои пальцы с моими. Если его и беспокоил ледяной холод чешуи, он не подал виду.

– Воздержись от поспешных выводов, – сердито сказал Руи Кану. – Ты еще многого не знаешь.

В каждом его слове звучало предупреждение.

Советник уставился на мою руку.

– Спасибо, Лина, – сказал он автоматически.

Я позволила чешуйкам раствориться. Руи крепче сжал мои пальцы, сначала один раз, затем второй. В прохладе его руки я чувствовала утешение.

– И ты можешь призвать их в любом месте на твоем теле?

Я вспомнила, как они появились на моей шее, когда Дживун взмахнул топором. Хотела сказать «возможно», но что-то удержало меня. Скорее всего, это было предостережение в голосе Кана. А может, и отвращение на лице Ханы. Поэтому я сказала:

– Я… я не знаю. Не думаю. Пока что только на руках.

– Понятно. – Кан сжал зубы, будто распознал мою ложь.

Я отчаянно желала сменить тему разговора.

– Моя нога, – сказала я, проводя пальцем по воспаленной коже на задней поверхности бедра, – и шрам на лице. Раны, полученные в схватке с Дживуном, уже зажили, а эти остались, как и боль в ноге. Я не понимаю почему.

Я ждала ответа от Кана, но вместо него ответил Руи, и голос его звучал мягко.

– Боль в ноге, шрам на лице – последствия не только телесных, но и душевных ран. Они взаимосвязаны. – Он снова сжал мою руку, будто говоря: «Я здесь, я с тобой».

Я покраснела. Руи был прав. Мне вспомнилась жестокая улыбка Асины, с которой она вонзила кинжал мне в ногу. Дживун, вырезающий слезу на моем окровавленном лице. Боль, шрам, вечная слеза.