Книга Ведьма правды, страница 104 – Сьюзан Деннард

– Политика – это мир лжи, и нубревнийский двор ничем не отличается от прочих. Но когда мой брат стал королем… – Она нахмурилась и с усилием открыла баночку. – Когда Серафин стал королем и адмиралом королевского флота, он превратился в худшую гадюку в этом змеином гнезде. Он натравливал визирей на визирей, сыновей на дочерей, даже своих собственных. Я оставалась с ним еще несколько лет после того, как семья переехала в Ловатс, – продолжала Эврейн, – но в конце концов сдалась. Мне хотелось помогать людям, а в столице я не могла этого делать. – Эврейн достала другую склянку с мазью из своего набора и показала Сафи свое ведовское клеймо. – Видимо, это часть моей сущности, как целительницы и ведьмы воды. Мне нужно помогать другим, а когда бездействую, я несчастна. Поэтому за несколько лет до заключения Перемирия я отказалась от своего титула и отправилась в Сирмайские горы, чтобы принять обет ордена Кар-Авена. Колодцы позвали меня, и я знала, что смогу помогать другим, когда надену белый плащ. Откуда ты родом, донья?

Сафи устало вздохнула, ее цепи задрожали.

– Я родом из Орхинских гор, из центральной части Карторры. Там слишком холодно и сыро, а я всегда ненавидела такое.

– А Изольда из поселения племени мидензи? – Эврейн наложила свежую повязку на руку раненой и с почти болезненной медлительностью начала обматывать ее свежими бинтами. – Я вспомнила ее.

Легкие Сафи сжались. Серебристые волосы. Монахиня-целительница.

– Ты, – выдохнула Сафи. – Ты была той монахиней, что нашла ее.

– Да, – просто ответила Эврейн, – и это очень важно. – Женщина бросила мрачный взгляд в сторону Сафи. – Ты знаешь почему?

Сафи медленно мотнула головой.

– Потому что это… невероятное совпадение?

– Не совпадение, донья, а работа госпожи Судьбы. Тебе знаком «Плач Эридисы»?

– Ты имеешь в виду песню, которую горланят пьяные моряки?

Эврейн тихо засмеялась.

– Именно ее, хотя на самом деле песня является частью гораздо более длинной поэмы. Эпопеи, которую кар-авенские монахи считают… – Она сделала паузу, взгляд ее затуманился, словно она подыскивала подходящее слово. – Пророчеством, – наконец сказала она. – Ведь Эридиса была прорицательницей, и многие ее видения в конце концов исполнились. С того момента, как я оказалась в монастыре, мне казалось, что я стала героиней «Плача».

Сафи скептически посмотрела на Эврейн. Насколько она помнила, в песне говорилось о предательстве, смерти и вечной утрате. Вряд ли такое кто-то добровольно мог выбрать историей собственной жизни и тем более счесть пророчеством.

Но когда Эврейн заговорила вновь, речь уже не шла о госпоже Судьбе или предсказаниях. Монахиня смотрела на нежное лицо Изольды.

– Она очень больна, – прошептала женщина. – Но я клянусь Колодцами Истока, что она не умрет. Скорее я сама умру, чем позволю этому случиться.

Ее слова были наполнены такой силой, что проникли в самое сердце Сафи, и она только кивнула. Девушка знала, что сама сделает то же самое для Изольды, как и Изольда сделала бы для нее.

Мерик уставился на стол с картой, лежащей перед ним, и на две фигурки кораблей, двигавшихся по бумаге. Каллен стоял рядом, прислонившись к стене. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но ледяной воздух в каюте был явным свидетельством того, что повязанного брата что-то беспокоит.