Книга Ведьма правды, страница 159 – Сьюзан Деннард

Замерзшее озеро и снежная зима.

Рука Аэдуана мгновенно переместилась на эфес меча. Он мысленно обшарил лес, стараясь уловить этот запах. Определить и запомнить.

Когда пришло осознание, Аэдуан едва не отшатнулся назад. Он чувствовал запах этой крови в Веньясе на пристани.

Это означало, что кто-то последовал за ним в Нубревнию, а теперь этот кто-то похитил принца Леопольда фон Карторра.

Мерик никогда не думал, что езда верхом может приносить одновременно страдание и удовольствие. Крайне противоречивый опыт.

Послеполуденное солнце пробивалось сквозь ветви мертвых дубов и устилало пыльную тропу кружевом теней. В тридцати лигах к востоку от Дара Нодена жизнь снова исчезла. Царила кладбищенская тишина, и единственным звуком был топот копыт рыжей кобылы Мерика, звяканье ее поводьев. Лошадь Эврейн и Изольды шла в двадцати шагах позади.

Йорис дал Мерику лучших коней, каких только мог выделить, и снабдил его едой, водой, одеялами для ночлега и сигнальным камнем – куском кристалла, зачарованного колдуном эфира. Он должен был вспыхнуть, если их лагерь окажется в опасности. Это позволило бы им спать ночью без необходимости нести вахту.

Мерик был рад сну. Он так давно не спал.

В нос ему ударил соленый воздух, принесенный свежим порывом ветра. Хотя Джадансийское море было скрыто за выцветшими от солнца полями, тропу ничто не защищало от бриза.

Не то чтобы этот ветерок хоть немного остудил Мерика. Ведь ему пришлось делить седло с Сафией фон Гасстрель.

С одной стороны, он имел крайне уважительную причину прижиматься к девушке, ощущая все изгибы ее тела, а также обхватывать ее руками, когда он натягивал поводья. С другой стороны, бедра немилосердно терлись о попону, а ноги постоянно немели. Он уже предчувствовал, как, когда они остановятся, чтобы разбить лагерь, начнет хромать, словно Гермин.

Тем не менее, пока кобыла брела по бесплодной тропе, Мерик забывал о своих бедных мышцах. При каждом шаге лошади его бедра и живот прикасались к Сафи, и хотя он пытался думать о Даре Нодена, вспоминать только что испытанное счастье и держаться за эту пьянящую гордость, у Мерика в голове вертелись совершенно другие мысли.

Форма бедер Сафи. Линия плеч. Изгиб шеи. То, как она бросила ему вызов в капитанской каюте, – глазами, словами и случайными прикосновениями.

Именно с тех пор ведовской дар Мерика – ярость, которая, возможно, и не ярость вовсе, – терзал его кожу. Слишком горячо. Слишком сильно.

По крайней мере, их отношения с Сафи стали лучше, и с ней теперь было легче разговаривать. Тысяча вопросов слетала с ее языка. Сколько людей живет в Ловатсе? Ноден – бог волн или всего остального тоже? На скольких языках говорит Мерик?

Мерик отвечал на каждый вопрос по мере поступления. В Ловатсе проживает около ста пятидесяти тысяч человек, хотя во времена войны это число может увеличиться в четыре раза. Ноден – бог всего сущего. Плохо на карторранском, прилично – на марстокийском и отлично – на дальмоттийском. Наконец, у него возник собственный вопрос.

– Насколько близко к нам карторранцы или марстокийцы? Можно это понять с помощью твоего ведовского дара?

Она покачала головой:

– Я знаю, когда люди говорят правду или лгут. И если я смотрю на человека, то вижу, что у него на сердце. Его истинные намерения. Но я не могу проверить факты или утверждения.