Книга Ведьма правды, страница 63 – Сьюзан Деннард

Стук каблуков Сафи и Эрона разносился по залу, словно барабаны городской стражи, пока их не заглушил гул. Пламя.

Но Сафи не сводила взгляда с седеющей головы Эрона, а ее разум был сосредоточен на том, чтобы выжать из ног всю возможную скорость. Она решила больше не оглядываться, иначе точно споткнется.

Они уже почти добрались до главных дверей, когда Сафи заметила гильдмейстера Аликса, потного и сосредоточенного. Но что он делал и зачем, выяснять было некогда. Она просто перепрыгнула через порог и тут же врезалась в стоявших у входа солдат.

У нее вырвался крик, но Эрон протиснулся прямо сквозь строй, и солдаты один за другим принялись отдавать ему честь.

Сафи никогда не видела, чтобы люди демонстрировали такое уважение к дяде. Она почти потеряла контроль над ногами и легкими. Но тут Эрон оглянулся, и резкость в его взгляде – предвестник вспыльчивости, который она тут же узнала, – заставила ее снова пуститься в бешеный бег.

По каменным дорожкам, под развесистый жасмин, дальше, дальше. Сафи не сбавляла темпа. Наконец-то она достигла той отстраненности, которую так легко демонстрировала Изольда. И которой Габим безрезультатно пытался научить Сафи в течение многих лет.

Так же, как он учил ее защищаться. Как он учил ее драться и калечить. И бегать так, будто Пустота наступает ей на пятки.

Пока Эрон вел ее по узкой тропинке, которой пользовались только садовники, к неприметной калитке для слуг в железной ограде дворца, Сафи поняла, что дядя Эрон никогда не хотел, чтобы она стала доньей. Каждая минута ее обучения, каждый урок, который Мэтью и Габим пытались вбить ей в голову, – все делалось ради этого момента.

Момента, когда ее объявят будущей императрицей Карторры и она помчится от этой судьбы прочь со страшной скоростью.

Эрон подошел к калитке, она распахнулась, и появился Мэтью.

Но Эрон не сбавил темп. Наоборот, оказавшись на пустой улице, он прибавил шагу. Сафи и Мэтью – тоже.

Утроенное хриплое дыхание заполнило уши Сафи. Оно оказалось громче свиста ночного ветра, лязга стали и звуков битвы, что развернулась в стенах дворца.

Они дошли до перекрестка, и Эрон нырнул в тень навеса. Сафи последовала за ним, моргая от внезапно пропавшего лунного света. Потом, когда она сориентировалась, перед ней возникли телега и осел. На передке телеги бесстрастно восседал жилистый крестьянин, груз которого составляли стебли подсолнечника.

Эрон приподнял охапку растений и откинул ее назад. Стебли оказались нашиты на покрывало из кожи саламандры.

– Ложись на дно повозки, – с трудом скомандовал Эрон. – Мы разберемся с колдуном крови, но пока тебе стоит спрятаться.

Сафи не кинулась исполнять приказ. Вместо этого она схватила дядю за руку и с шумом выдохнула:

– Куда меня везут? – Она почти задыхалась. – Что вообще происходит?

– Надо бежать, – ответил он. – Не только из города, но и из империи. Если нас поймают, то повесят как предателей.

Эрон снова откинул покрывало и достал из кармана сюртука флягу. Сделал два глотка, а потом плеснул жидкость на мостовую. Повторил это еще три раза, пока Сафи с удивлением смотрела на него.

Потом Эрон взъерошил волосы и устремил на Сафи жесткий взгляд.

– Не подведи нас, – тихо сказал он, после чего, пошатываясь, зашагал прочь.

Это было похоже на то, как лето сменяет зима. Эрон фон Гасстрель полностью преобразился. Хладнокровный солдат, каким она его видела несколько секунд назад, превратился в ухмыляющегося пьяницу с пропитым лицом. И ведовской дар Сафи молчал, словно обе ипостаси дяди были истинными. Или обе – ложными, поскольку она вообще ничего не почувствовала.