Книга Попаданка в Академии элементалей 2, страница 27 – Лина Деева

— С чего взял, будто девка? Щупал, что ли?

— Больно надо! — обижается носильщик. — Ты, эт, смотреть бушь?

С моего лица сдёргивают тряпку, и я замираю без дыхания.

Однако неизвестного Базза это не обманывает.

— Точняк, — бормочет он. — Как знал, что этот зельевар фигню подсунет.

Слышится чпоканье вытаскиваемой из горлышка пробки, и моего носа касается холодное стекло. Я всё ещё не дышу, но густо-маковый дух сам затекает ко мне в ноздри. Ядовитые змейки пробираются в лёгкие, сознание мутится.

«Улия! Улия, держись! Свет стихий, сосредоточься на нём!»

Но я уже ни на чём не могу сосредоточиться.

Я исчезаю.

* * *

Глухой ночной порой у ограды особняка Рейдена Арса остановился лёгкий экипаж, запряжённый двойкой единорогов. Дремавший в будке привратник зашевелился было, расслышав шум, однако вдруг навалившаяся на него сонливость была столь неодолимой, что подняться с низенького топчана стало совершенно невозможно.

А тем временем из экипажа вышли трое мужчин. Один из них, невысокий брюнет-фейри, одетый в одежды жреца огня, обратился к хмурому темноволосому спутнику, который что-то держал под плащом:

— Выпускайте зверька, господин Редвир. И на всё воля стихий.

— Умеешь ты вдохновить, Иллин, — усмехнулся третий из компании, чьи светлые волосы топорщились военным «ёжиком». В последний раз окинул окрестности внимательным взглядом и подтвердил: — Вроде бы никого. Давай, Алан.

Тот, к кому он обращался, кивнул и, опустившись на одно колено, поставил на каменные плиты тротуара небольшого чёрного зверька с птичьими крыльями.

— Маячок на месте? — спросил светловолосый.

Редвир проверил надетый на зверька ошейник и отрывисто отозвался:

— На месте.

Потом заглянул в светящиеся изумрудами глаза волшебного создания и тихо, но чётко произнёс:

— Ищи хозяйку, Черныш.

Поднялся с колен, и все троеустремили на зверька выжидательные взгляды. Тот с пониманием взглянул в ответ, отвернулся и как будто прислушался к чему-то. Потом потянул носом морозный воздух и вдруг, взмахнув крыльями, взлетел на кованую ограду особняка. Снова замер, чутко поводя ушами, оттолкнулся от металлической перекладины и взмыл в ночную высь. Несколько ударов сердца, и даже самый зоркий глаз не смог бы различить чёрную шёрстку на фоне неба. Однако наблюдавших за зверьком мужчин это не огорчило. Светловолосый достал из-за борта короткой меховой куртки некий свиток, развернул, и спутники вместе с ним склонили головы над пергаментом.

— Движется на юго-запад, — резюмировал жрец.

— В старую часть города, — светловолосый задумчиво потёр переносицу и встряхнулся: — Ладно, за ним! А записку в участок я и на ходу черкну.

Не медля дольше, трое забрались в экипаж, и копыта единорогов дружно ударили по звонкому промёрзшему камню. Ещё немного, и карета скрылась за поворотом, а вскоре стих и поднимаемый ею шум. Спящую улицу Роз вновь окутала мирная ночная тишина.

— О Великая Тьма! В час, когда иные силы спят, прими, изначальная, мой скромный дар!

Сознание накатывало волнами тошноты. Чужие визгливые выкрики то немилосердно впивались в уши, то отдалялись глухим прибоем.

— Эти жизни — тебе, величайшая! К твоей силе и славе! К твоему владычеству!

«Улия!»

Будто из дальней дали.

«Улия, очнись! Свет стихий, Улия! Скорее!»

О чём он?

Но одновременно с этим по ушам ударило набатом: