Книга Маша против медведя, страница 91 – Анна Владимирова

- Моцарт просто пьяный, - усмехнулся Миша. - А вот ты - очень смелая…

А я вдруг подумала, что мне все равно, кто там этот мужчина и в кого умеет превращаться.

Я бросал тревожные взгляды на Машу, но она не давала мне поводов для нервов. Будто бы. Она полулежала на диване в обнимку с Моцартом и сонно поглядывала на огонь в камине. Дрожать перестала, адреналин схлынул, и она расслабилась. Я даже алкоголь не решился предложить. Хотелось понимать, что…

… что мне дальше делать с этим всем. С ней…

Сава сидел за столом, поглядывая в окно.

- Весело ты в отпуск сходил, - заметил он.

Я невесело усмехнулся.

- Да и не отпуск это… Не нравятся они мне, - кивнул я на действо за окном.

Следаки всё ещё шарились в округе и неистово шумели. То одни машины подъезжали, то другие. Когда они разъедутся по домам, у нас вместо дороги останется месиво. Нигматуллин наскоро опросил Машу и меня, долго мурыжил Саву на предмет его несанкционированной помощи. В общем, заколебал нас… А еще обещал вернуться.

- Обычный средний следственный отдел, - пожал плечами Сава. - Не стоит ждать от них чего-то сверхъестественного…

Маша тихо прыснула:

- Ну да.…

Сава смущенно улыбнулся.

- Что грозит Антону? - поинтересовалась тихо она.

И друг потерял бдительность.

- По правилам нашего мира - смертная казнь, - рубанул Сава правду.

Маша округлила глаза, опешив. Я же удостоил его красноречивого убийственного взгляда.

- Прости, - поморщился он и виновато на меня посмотрел. - Мне это.… как представителю правоохранительных органов нужно бы вас тоже оформить… Это не будет проблемой?

Я перевел взгляд на Машу.

- Думаю, нам надо поговорить, - заметил осторожно.

- Я пойду поинтересуюсь, что они там вообще делают, - поднялся Сава.

- Курят, - проворчала Маша. - В вашем мире все прямо также как и в нашем.

- Да одинаково все почти, - оживился друг. - Только мужики лучше. Видишь, Мишка какой… Кстати, очень редкий экземпляр. Странно, что до сих пор свободен…

Маша улыбнулась, я же смущенно потер переносицу, провожая его взглядом.

- Значит, тот медведь - это ты, - вздохнула Маша, наглаживая Моцарта.

- Да, - кивнул я покаянно.

- И… ты всегда так мог?

- Да, Маш. Таких, как я, немало вокруг. Но все мы связаны обязательствами неразглашения.

- Ты поэтому был так недоволен вначале нашего соседства? - улыбнулась она.

- И поэтому тоже. А вообще я… Я раньше думал, что мне лучше одному. Ну, как…Сначала работа. А потом и жизнь как-то пролетела. Характер совсем испортился. Но, если раньше мне за это было хотя бы стыдно, то последнее время я и это чувство утратил.

Она рассмеялась. А я залюбовался.

- Маш, я очень боюсь, что ты… - Я прокашлялся, стягивая улыбку. - Ну… не осознала еще. Не всем людям легко через этот момент пройти… когда они вдруг сталкиваются…

- Мне было достаточно нелегко до тебя, Миш, - внезапно возразила она, - чтобы с тобой я могла оценить эту разницу. Нет, с тобой мне гораздо легче. Ты вытащил меня из всех передряг, в которые я вляпалась за последнее время. Буквально на каждом же шагу. Может, ты такой славный, потому что ты - медведь? Вы все такие?

- Нет, не все… - Я замолчал ненадолго, подбирая слова. - Знаешь, медведь мой… он истосковался. Устал.

- Медведь? - вздернула она бровь. - Он что, отдельно?

- Ну… Не совсем… Но я могу отделить его звериные эмоции от своих человеческих. Он вообще, конечно, интересный у меня товарищ…