Книга Мой бывший - отец-одиночка, страница 51 – Анна Владимирова

- Вот эта уже наполовину оторвана. Размер - почти три сантиметра. Риск полного отрыва и эмболии легочной артерии очень высок.

- Общий анализ крови? - попросил я и бросил взгляд через стекло палаты.

Мать мальчика сутулилась над сыном, заботливо вытирая ему лоб, Виталий с Семеном регулировали капельницы и следили за динамикой. Я мазнул взглядом по мониторам состояния пациента и вернулся к планшету.

- Анализ готов, - и Лена перелистала окна. Мы помолчали, изучая цифры, и она заключила: - Предположительно, инфекционный эндокардит. Тромбоциты…

- ДВС - синдром. И сатурация падает.Анестезиологу - готовить пациента к наркозу.

Лена кивнула и умчалась на пост к стационарному, а я шагнул в палату.

- Доктор, - встрепенулась мать Кирилла и заплакала, - доктор, помогите… Ему так плохо…

- Не волнуйтесь, у врачей все под контролем, - выдал я дежурное, глядя на взмокшего Кирилла, - а мне нужно, чтобы вы подписали разрешение на операцию…

- Вы спасете его? - просипела она, когда я вывел ее в коридор.

- Ситуация критическая, - начал я, и ее взгляд сразу поменялся, застыл… Но другого варианта, как принять ситуацию, у нее нет. - У Кирилла развился инфекционный эндокардит с массивными вегетациями на клапане. Одна из них уже частично оторвалась и может полностью отделиться в любой момент.

- Что это значит? Это опасно? - еле дыша спросила она.

- Достаточно.

- Но ведь вы планировали операцию на завтра, - перешла она в стадию отрицания, всхлипывая. - Почему все так ухудшилось?

- Инфекция начала резко прогрессировать. Нужна срочная операция, и я не могу терять время.

Мать судорожно закивала:

- Хорошо. Но… вы спасете Кирюшу? Поможете?

- Сделаем все возможное.

- Скажите мне все, как есть…

- Мы теряем время и забираем его у вашего сына, - возразил я сурово.

- Да, хорошо, - закивала она, бледнея, - спасите его, прошу вас…

Я вернулся в палату.

- Температуру стабилизировали, - доложил Виталий, а я склонился над Кириллом:

- Сейчас заберем тебя на операцию. Не волнуйся, мы готовы.

Я ожидал вопросов, но он лишь скосил глаза на мать, оставшуюся в коридоре и безжизненно выдохнул:

- Она так устала…

Я никогда не умел находить слова для тех, кто навис над пропастью. Когда висишь над ней сам в течение многих месяцев, это не кажется уже каким-то ужасом - закрыть глаза и не видеть больше ничего. Но для подростка, жизнь которого только началась, эти истины открывались слишком рано.

Я вышел из палаты и поспешил в операционную.

*****

Мы какое-то время сидели в тишине. Лара убрала со стола и приготовила нам чай. Дима будто чувствовал меня, и явно беспокоился - начал ерзать на руках, сосать свои пальчики и аккуратно грызть мои.

- Боится, что ты уйдешь, - улыбнулась она.

Я сгребла Диму и прижала к себе. Потом уложила в руках и принялась потихоньку покачивать:

- Я не уйду, - пообещала ему с улыбкой.

Дима ещё немного покряхтел, вцепившись в мою руку мертвой хваткой, и вскоре уснул.

- Не знаю, чтонам делать дальше, - прошептала я, подняв взгляд на Лару. - Сама не понимаю, как мне уйти…

- Наверное, никак, - пожала она плечами, ободряюще улыбнулась. - Для тебя Дима значит также много, как и для Андрея. Наверное, даже больше, чем для него. А для Димы ты - теперь весь его мир. Он узнал тебя…

- Это невероятно, - улыбнулась я.

- Да, эти дети - особенные в этом плане. Он очень тебя ждал…