Книга Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения, страница 22 – Таня Акентьева

Приблизившись к кровати, я нашла в куче тряпья мешочек с артефактами и закинула его в сумку. Свечи, одеяла, тёплую обувь, платья и сменное бельё — всё это решила оставить. Плащ надену сразу на себя, а вот, чернила и несколько листов пергамента аккуратно уложила на дно сумки, стараясь не повредить хрупкие артефакты. Взгляд упал на старую книгу… Эх… Придётся оставить.

Положив сумку на кровать, я выбрала из подготовленных к отъезду платьев лишь одно. То, в котором собиралась отправиться в дорогу. Взяв с трюмо ножницы, начала бережно распарывать шов на его подоле, но в этот момент в дверь постучали…

С губ, непроизвольно, сорвались ругательства.

Кого там опять принесло?

Мало им было моих унижений? Решили в усмерть доконать?

Спрятав платье под грудой вещей, я выпрямилась, и, угрожающе выставив ножницы перед собой, громко произнесла:

— Я не хочу никого видеть! Убирайтесь!

Но вместо того, чтобы послушно уйти, дверь слегка приоткрылась и в комнату заглянул встревоженный Дарок.

— Мам?… Это я. Можно?

Облегчённо выдохнув, я отбросила ножницы на кровать.

— Конечно входи, Дарок, — произнесла и устремилась навстречу сыну.

Не скрою, я была очень рада его приходу, ведь Дарок оставался единственным человеком в доме, кому я ещё могла безоговорочно доверять. Его глаза, такие же глубокие и карие, как у отца, сейчас были полны беспокойства. Юноша медленно вошел, оглядывая беспорядок в комнате. Взгляд его замер на сундуке.

— Что происходит, мам? — с тревогой спросил он. — Отец сказал, ты уезжаешь… Это правда?

Я не хотела расстраивать сына. Не хотела показыватьнасколько мне больно.

Поэтому старалась говорить, как можно увереннее.

— Да, милый, — и всё же мой голос дрогнул, когда я отвечала ему. — Мне тяжело это признавать, но, похоже, твой отец нашёл мне замену. И теперь я вынуждена покинуть наш дом.

— Мама… — с нескрываемой болью выдохнул Дарок, затем подошёл и обнял меня. — Мне так жаль…

— Не нужно, — прошептала я и, обняв его в ответ, прижалась щекою к груди сына. — Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Мои слова заставили Дарока отстраниться.

— Ты не сможешь… — сын покачал головой и, отступив, с отчаянием в голосе практически прокричал: — Ты не выживешь там одна! Мам, прошу тебя, останься!

Я с сожалением выдохнула:

— Прости, Дарок, но я не могу. Я не смогу жить под одной крышей с человеком, который предал меня… И уж тем более, не смогу жить рядом с ней… К тому же, всё уже решено.

Глаза сына полыхнули бунтарским огнём.

— Тогда я поеду с тобой! Я готов, мам! Вместе мы справимся!

Мое сердце болезненно сжалось от его слов. Я знала, что оставить его здесь, в этом доме, будет мучительно, но и взять его с собой не могла. Я не хотела обречь своего ребёнка на жалкое существование. Да и Шейн не двусмысленно дал понять, что он не позволит Дароку поехать со мной.

— Мальчик мой… — я с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться перед ним и, всё же, глаза предательски заблестели. Чтобы скрыть это, я отвернулась и медленно подошла к прикроватной банкетке, обитой красным велюром. Украдкой смахнув слезу со щеки, прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Раз… Два… Три…

Выдох.

А после, напустив на губы улыбку, я обернулась и присела на край банкетки.

— Присядь, — похлопав ладонью по обивке рядом с собой, я дождалась, когда сын сядет и только затем начала говорить: — Я бы очень хотела, чтобы ты поехал со мной, Дарок… Но, к сожалению, это невозможно.