Книга Развод в 45. Хозяйка заброшенного имения, страница 89 – Таня Акентьева

Я зажала ладонью рот, чтобы сдержать отчаянный крик, готовый сорваться с губ. Все это было похоже на страшный сон, на кошмар, из которого невозможно выбраться. Как такое возможно? Как Риан мог пойти на такое? Как можно было так хладнокровно разрушить чужую жизнь?

— ...Но знаешь, что самое забавное, брат? — между тем продолжил Риан. — Валерия... Она моя....

Но договорить мужчина не успел, его прервал оглушительный рёв бывшего мужа.

— Не смей! Ты — грязный, подлый ублюдок, не смей даже произносить её имя!

Из комнаты донеслись быстрые шаги, затем грохот опрокинутого кресла, а после... тяжёлые звуки ударов.

Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, а глаза с ужасом впились в приоткрытую дверь.

Дверь, за которой, судя по всему, разворачивалась самая настоящая бойня.

Я понимала, что должна что-то сделать... должна вмешатьсяи остановить это безумие. Но тело не слушалось. Застыв изваянием, я продолжала сидеть и обезумевшим взглядом смотреть на дверь.

Между тем, звуки борьбы становились всё громче. Всё отчетливее. Всё жестче. И в тот момент, когда стало казаться, что эти двое просто убьют друг друга, я услышала, как что-то, с приглушенным стоном, бьётся о стену, а после, раздался хриплый голос Риана:

— Ты слаб, Шейн. Слишком слаб, чтобы бросать мне вызов. Твоё тело ещё не восстановилось от магии, а дракон не окреп, чтобы противиться моему. И если ты не намерен умереть здесь и сейчас, брат, то убирайся!... Пошёл вон, я сказал!

Дверь резко открылась и в холл, в самом прямом смысле, вывалился мой бывший муж.

Он был избит, изранен и, честно сказать, выглядел очень жалко. Глаз заплыл, губа разбита, а от некогда идеального костюма остались лишь жалкие лохмотья. Не говоря уже о крови... Да от него просто несло ею!

Шейн опустил на меня взгляд, полный боли и унижения, и попытался что-то сказать, но вместо слов из его горла вырвался хрип. Мужчина пошатнулся и, не удержавшись, рухнул прямо к моим ногам на колени.

Какое-то время он неподвижно сидел, склонив голову, затем медленно выпрямился и поднял на меня взгляд.

— Ты не можешь здесь оставаться, Валерия, — с трудом выдавил Шейн из себя. — Прошу тебя, уйдём со мной. Вернёмся домой... Вместе...

И эти его слова: вернёмся домой,словно бы привели меня в чувство. Домой? После всего, что произошло? После того, как меня с позором изгнали оттуда? Никогда.

Покачав головой, я тихо сказала:

— Я не могу, Шейн... Не могу, — сердце сжалось в тугой комок, в горле встал ком, но я всё же сделала над собой усилие и добавила: — Нас больше нет, Шейн. Как и нет нашей семьи... Ни осталось вообще ничего... Вся наша жизнь разрушена.

Шейн протянул руку, желая коснуться моей щеки, но я инстинктивно отпрянула от него, ещё больше вжимаясь в стену.

— Мы могли бы всё исправить, Валерия, — его рука безвольно опустилась обратно. — Могли бы начать всё сначала...

— Начать всё сначала? Исправить? — я горько усмехнулась. — Но разве так можно, Шейн? Разве так можно?! Наша жизнь — это не разбитая ваза! Её не склеить обратно. Не починить. Я живой человек, Шейн. Живой! У меня есть сердце, душа... чувства в конце-концов! А вернуться назад, значитраз за разом, вновь и вновь наступать босыми ногами на осколки нашего прошлого. Но я не хочу больше боли, Шейн. Я не хочу...