Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 127 – Екатерина Стрелецкая

Призрак сестры милосердия Бэллы всё ещё витал вокруг меня, ожидая, когда, наконец-то, придёт и его очередь оправиться в небытие.

– Так, ша! Я хочу спать, иначе точно упаду там, где стою, и умру. Где-то видела подходящую кушетку... Вроде там... – громко шмыгнув отёкшим носом, я направилась к дверям морга.

– Но там же бывший ледник для тел усопших! – возмутилась Бэлла, преграждая мне путь.

– И?

Призрак смутился, заламывая худенькие ручки и становясь похожей на скромную выпускницу института благородных девиц: – Хотя времени много прошло с тех пор, как им пользовались в последний раз, но там до сих пор пахнет! Каждый, кто забирался туда, не стеснялся в выражениях, комментируя амбре, витающее в воздухе.

Я махнула рукой, показывая, чтобы Бэлла не мешала: – Не страшно, с моим насморком точно ничего не почувствую.

– Но как же ваша одежда, мисс Тори? Она ведь пропахнет...

– Ничего, Талли потом постирает. У неё всё равно носа нет: она же призрак!

Бэлла всплеснула руками, но больше спорить не стала и осталась рядом, чтобы охранять мой покой. Проснувшись спустя четыре часа, я почувствовала себя вполне отдохнувшей и готовой снова взяться за работу. Организм перестало штормить, и даже отёчность носа прошла, заставив покинуть морг быстрее ветра. До самого рассвета я развеивала призраков, пока мои личные усердно приводили помещения в порядок. Благо мебели в корпусах было не так много, да и в целом чистота поддерживалась до сих пор благодаря Бэлле.

Оказавшись дома, я заставиласебя принять ванну, а перед тем, как рухнуть в кровать, написала Кроденеру. Всё-таки шестьдесят четыре неприкаянных призрака вместо пятнадцати – это вам не шутки!

– За месяц, прошедший со дня внезапной кончины министра, вы не продвинулись ни на шаг! – восседающий за своим письменным столом Райнер Штаргард был вне себя от ярости.

Но если у обычных людей подобные эмоции выражались в повышенном тоне, активной жестикуляции, покраснении кожных покровов и специфическом напряжении мышц на лице, то глава Службы сыска в такие моменты напоминал ледяную статую. Однако этим наводил ещё больше жути на своих подчинённых, считающих, что лучше бы он кричал. Ведь куда как лучше выплеснуть большую часть гнева, выпустив пар словесно, и тогда провинившимся достанутся уже крохи. А так поди сообрази, что там начальник в своей голове накрутил и до какой точки кипения себя довёл?

Нередки были случаи, когда ищеек, прослуживших ни один год верой и правдой и не имевших никаких нареканий, могли не только понизить в должности или звании, но и вовсе уволить. Таким остаётся только проситься в кладбищенские некроманты, пройдя все круги ада проверок Кроденера. Оба ведомства между собой не враждовали, но откровенно друг друга недолюбливали, хотя веских причин на то не было. По крайней мере, ни один из сотрудников Службы сыска на этот счёт ни разу не распространялся.

– Габриэль! Я возлагал на тебя большие надежды, думал, что в отличие от твоего... – Штаргард сделал паузу, поджав и без того тонкие губы в узкую линию. – Что расследование будет проводиться со всей серьёзностью! Отстранены! Оба! Все материалы по делу министра у вас заберут в течение часа. А вы теперь займётесь проверкой нераскрытых дел. Потренируетесь заодно, как следует должным образом призывать души и проводить дознание в соответствии с Сыскным Кодексом.