Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 187 – Екатерина Стрелецкая

– Спасибо, вы меня успокоили, мисс Тори, – прошипел Геймовер, вцепившись пальцами в подоконники кресла.

Я тем временем продолжила: – А если кончик уха по какой-либо причине окажется отрезанным, то целитель сможет восстановить первоначальную форму или просто сделает рубец менее заметным?

– Мисс Тори, откуда у вас только взялись подобные кровожадные вопросы?

– Когда разузнаю всё, что нужно, отвечу. Итак?

– Если обратиться к целителю, то все повреждения исчезнут, а уши вернутся в первозданный вид. Это связано с тем, что магия восстанавливает все функции организма в соответствии с теми, которые изначально были заложены в то или иное существо. У эльфов форма ушей и вовсе имеет доминантный характер наследования, то есть, индивидуальные особенности строения всегда передаются от отца к его детям. Остальные черты они могут перенять от матери.

– Занятное уточнение. Но спасибо вам за эту ремарку. Хорошо, допустим, если обратиться к обычному лекарю, чтобы он сшил повреждённый хрящ, придав форму обычного человеческого уха, потом целитель сможет шрамы сделать незаметными?

– Бессмыслица, так как целитель всё равно восстановит всё так, как должно быть, – поморщился мой подопытный непушистый кролик. – Но даже если так, и он по какой-то причине возьмётся за коррекцию шрамов, избавиться получится лишь от самых грубых видимых рубцов. Следы от первоначального варварского вмешательства всё равно останутся.

– Тоже из-за расовых особенностей?

– Верно. Может, закончим уже, мисс Тори?

– Да я почти уже всё, – мне действительно пора было заканчивать с осмотром, так как помимо размеров, нашла ещё кое-какие отличия от человеческих «локаторов». – А насколько критичным для эльфа станет удаление кончиков ушей?

– Мало того что это весьма болезненная и варварская процедура, так ещё она значительно сведёт одну из сторон жизни практически к нулю. Всё зависит от того, в каком возрасте эльф подвергся усечению: если во взрослом, то снизитчасть ощущений... – кончики ушей Геймовера просто-таки заалели похлеще спелого помидора. – Если в детстве, то последствия будут серьёзнее. Намного серьёзнее. Почему вы задаёте такие вопросы, мисс Тори? Сами ведь уже обо всём догадались.

Я оставила злополучные эльфийские ушки в покое и вернулась в кресло: – Мало ли о чём я догадалась. Всё, что не озвучено вслух, а затем не подтверждено или опровергнуто – всего лишь домысел, о сути которого собеседник никогда не узнает. А каждый всё понимает в силу своей испорченности или воспитания, или жизненного опыта. Поэтому считайте, что перед вами клиническая идиотка, не понимающая, о чём речь. Хотя, если верно уловила, усечение верхней трети уха у эльфов ведёт к ухудшению качества интимной жизни?

– Значительно.

– О, даже так... Ладно, не буду больше смущать.

Надо отдать должное, несмотря на явную неловкость, испытываемую при обсуждении столь деликатной темы даже вскользь, Геймовер не послал меня куда подальше книжки умные читать, а отвечал. Как родитель, вынужденный объяснять что-то чересчур любопытному, но не настолько смышлёному ребёнку, чтобы тот понял всё сказанное.

– Лорд Габриэль, пообещайте, что не оторвёте мне голову за сказанное мной в ближайшее время.

Геймовер посмотрел на меня, как на двенадцатиглавое чудовище, от которого сами по себе периодически отваливаются какие-то части тела, а взамен их вырастают новые в двукратном, а то и троекратном количестве.