Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 264 – Екатерина Стрелецкая

Мне было совершенно безразлично, сколько времени проживёт советник, потому как была абсолютно уверена: он будет проклинать каждый день, что приближает его к оглашению приговора, и молить о смерти. Габриэль обещал, а он всегда держит своё слово. Если для его природной магии хорошо защищённые стены королевского дворца не стали помехой, то что говорить о каких-то там тюремных застенках?

Осталось лишь дождаться возвращения Габриэля и Рэйда, которые должны передать советника под стражу и привести экспертов для осмотра дома, прежде чем можно будет покинуть эти мрачные стены, повидавших за своё существование такое количество убийств, какого этот мир не видел со дня разделения. Было ещё два незавершённых дело, но подступиться к ним всё не решалась.

– Значит, теперь для всех ты – Виктория? – руки Габриэля обвили мою талию, а его голова опустилась на правое плечо.

– Но для тебя по-прежнему Тори. После всего, что сотворили эти негодяи с моей семьёй, я не могу не уважить память матери, для которой стала её маленькой победой, вопреки всему и всем... Гриры с гейрами сделали всё возможное, чтобы не допустить моего появления на свет, моя мама всё-таки смогла меня родить даже несмотря на все неблагоприятные прогнозы врачей. Виктория – это победа. Её победа вопреки всему и всем. И даже при выборе имени для моей мамы, бабушка не отошла от семейной традиции отдавать предпочтение чему-то символичному. Родилась «желанной» и большую часть своей жизни прожила в «горечи»... Прости, меня, наверное, ещё нескоро всё это отпустит, – я повернулась лицом к Габриэлюи прикусила нижнюю губу, внезапно осознав, что расследование окончено и больше необходимости в обеспечении моей безопасности нет.

– Тори, мы несколько раз обсуждали наши отношения, прекрасно знаем оба, к чему они приведут, и всё-таки я хочу тебя попросить оказать мне честь стать моей женой.

Слова, которые я так хотела, но так боялась услышать, прозвучали.

– Ты улыбаешься вроде радостно, но в то же время с лёгкой грустью, затаившейся в глубине глаз. Тори, если ты ответишь отказом, я пойму и не стану тебя больше тревожить.

Положив обе ладони на грудь Габриэлю, я прижалась щекой к его рубашке, чувствуя, как встревоженно колотится сердце:

– Я только что проиграла и выиграла войну между тем, что я чувствую, и тем, что понимаю головой...

– И?

Слегка отстранившись от Габриэля, я пропела:

– Я знаю точно наперёд, что через год один из нас умрёт...

– Тори...

– Габриэль, я не готова от тебя отказаться ни на один день, ни даже на один час. Будь что будет. Если нам суждено провести вместе всего лишь год, так зачем тратить время впустую, пытаясь обмануть судьбу и страдая при этом? Лучше проживём его так, чтобы не осталось ни малейшего сожаления, только лёгкая светлая грусть, когда всё закончится.

Габриэль обхватил мои ладони своими, а затем поцеловал кончик каждого пальца: – Спасибо, что, несмотря на все обстоятельства, всё-таки решила дать нам обоим шанс.

– Боялся, что откажусь стать миссис Дигейст-Геймовер?

– Да. Но, как уже сказал, готов был принять его. К тому же от тебя можно ожидать всего, чего угодно. Даже не так страшно было услышать отказ, как твою очередную версию или теорию, чего бы это ни касалось. Особенно варианты обхода обоих наших «проклятий».