Книга Бедная попаданка, богатая попаданка 2, страница 14 – Полина Лашина

А затем уже заняться вплотную своей женой.

Интересно, сколько еще должно пройти времени, чтобы с нее спала "иномирная шкурка", под которой скрывается обычная женщина? Не делает ли он хуже, пытаясь быстрее содрать с Льизы ее иномирные привычки? Не из-за этого ли она хочет сбежать от него, как та королева-лягушка из сказки, которую муж лишил шкурки раньше времени?

Эх, если бы он знал, как правильно поступить!

Хотя... как там Ульф передавал слова Льизы? Что ее ценность в том, что в ее голове? И если он не позволит ей быть самой собой, то сделает ошибку?

"Позволить ей быть самой собой"? То есть она даже не собирается избавляться от своей иномирной "шкурки"? Не хочет принимать его... свой новый мир со здешними порядками?

Но он не может позволить ей... да и себе, чтобы она так поступала в дальнейшем!

Вррах, как же с ней сложно!

И у кого спросить совета? Хотя... точно! Нужно, чтобы она еще свои иномирные истории рассказывала,в которых спрятаны не только всякие загадки и образы, но и подсказки! Пусть вообще побольше говорит, но только с ним, а не с другими.

***

В деревне их встретили пустые улицы, однако и на небольших полях в округе тоже никого не видать. Хотя полуденный зной уже давно сошел, самое время для работы.

Въехавший в селение шумной гурьбой отряд рассредоточился, быстро нашли старосту. Напуганный старик-староста все никак не мог сообразить – или поверить? – что прибыл новый хозяин земель со своими воинами. Сбивчиво пытался рассказать о произошедшем на днях нападении на скот, который пасся тогда совсем неподалеку от деревни под приглядом мальчишки.

Мальчишку, как и прочих, тоже допросили. Пастушок признался, что его тогда вроде бы сморил сон, а когда проснулся с больной головой, то от небольшого стада овец да нескольких коров лишь развороченные туши остались.

– А как именно у тебя потом голова болела? И спал ли ты днем до этого? В другие дни после дневного сна также болела голова? – раздался вдруг женский голос.

Нет, на этот раз не его жена влезла в мужской разговор, происходящий во дворе, куда согнали деревенских мужиков, а худдинка. Но Льиза, которую он отправил в избу старосты отдохнуть, подальше от суеты, конечно же, стояла рядом с Мратой.

Драр многообещающе глянул на Бранта, который должен был охранять леди, но женщин позвал к себе ближе.

– Это ведь не просто совпадение, что пастух проспал нападение демона? И не видел его, – тихо пояснила Льиза Драру, когда он стребовал с нее пояснений. Ясно же, что не сама худдинка встряла в чужой разговор. – Странно, что никто не видел самого демона. Но если он такой якобы сильный, что коров задрал и запросто баранам головы отгрыз, то почему он не тронул или даже... побоялся мальчишку? Который размером... извините, но сам не тяжелее барана? Или зачем-то свидетеля... устранили на время? Не знаю как, но скорее всего усыпили, больная голова, вероятно, это признак... – дальше опять непонятное слово. – В общем, усыпили. Не убили, не отгрызли ему голову, а он спящий и не сопротивлялся бы...

Но если его воины из первоначального каравана уже привыкли к своеобразной речи леди, то стоящий рядом староста заохал, схватился за грудь. Ведь тот мальчишка был вроде его внуком.

Драр смотрел на свою иномирянку и в которыйраз поражался, что у нее в голове. Почему прицепилась к этому факту? Ну, уснул мальчишка, что такого? Почему его не сожрал демон? Не заметил под кустом. Да и тощий тот паренек, баран однозначно был сытнее.