Книга Бальмануг. (Не) Любовница 1, страница 145 – Полина Лашина

Но дознаватель не должен узнать, что Кристен Бальмануг умерла! Ведь тогда вскроется, что Хелен – сирота, которaя посмела скрыть свой статус от короны! Подделала документы, обманула должностных лиц. Тогда уже она сама становится самой настоящей преступницей в глазах закона.

Так неужели в словах дознавателя есть доля правды, и ее семья вся такая... непутевая?

Щекам почему-то стало прохладно, и где-то на краю сознания высветилось предупреждающее табло, что она, то есть их тело, плачет. Но Хелен было плевать. Всё внимание было сейчас на этом ракасовом дознавателе, что продолжал удерживать ее за руки и кривить ровно очерченные губы в презрительной улыбке.

"Стукнуть бы его сейчас в эту напыщенную рожу! Только чем?! – кипело в груди девушки. - Лбом в нос? И как это делается?". В ладонях тоже запекло, но пришлось сдерживаться, чтобы не сорвались с рук смертоносные наны.

Иначе сейчас она не сдержится от создания настоящих, стопроцентных нанов, но за убийство местного кгб-шника ей придется потом ответить. И дело даже не в том, что ее потом вот точно сошлют на те самые рудники, а что следующий напыщенный гад скаҗет – "Тақ это же Бальмануг! Чего ещё от этой семейки ждать".

Мужик, чье лицо напротив было так близко, что Χелен видела каждую волосинку в его густых бровях, каждую ресничку, прищурился, въедливо разглядывая ее. Словно пытался проткнуть допрашиваемую своим взглядом.

– Тогда почему ты здесь, Бальмануг?

Надо было что-то отвечать.

– Потому что... кхм... поскольку наша семья... мы с матерью испытывали трудности... с финансами... кхм, я решила, что в академии мне будет лучше, - выдала она такую версию, с трудом подбирая выражения.

Прямая бровь дознавателя чуть дернулась.

– И-и? - намекнул он на продолжение.

– И я отправилась в столицу. Одна, – послушно добавила Хелен срывающимся голосом. – Я... не знала, что нам запрещен сюда въезд.

– Запрет распространялся только на твoих родителей, - cоизволил пояснить дознаватель, внимательно вглядываясь. Его взгляд медленно ползал по ее лицу. – Но как твоя мать разрешила подобное?

– Она... кхм, она не разрешала. Она... мы поссорились, и я самовольно уехала, – поспешила добавить девушка. - Не спрашивая. И не предупреждая, куда еду.

– Да неужели? - засомневался мужик. - А как же разрешение на учебу в академии, подписанное твоей матерью?

"Ракас тебя подери!" – чертыхнулась про себя Хелен. Пришлось выкручиваться дальше, осторожно сочиняя на ходу. Всё-таки особисту врёт, нужно быть внимательнее.

– То разрешение... оно было написано раньше нашей ссоры. Так, на всякий случай... мало ли. И я... его просто потом забрала из документов матушки. Без спроса.

Врать, да так коряво, прямо перед глазами дознавателя местного управления безопасности было страшно. Тем более, буквально перед глазами – между их с мужиком склоненными головами было от силы сантиметров двадцать-сорок. И юная врунишка почти физически ощущала на своем лице чужой сканирующий взгляд. Щеки опалило изнутри жаром.

Или оттого, что Хелен вдруг с ужасом осознала, что мужик не просто продолжает держать ее за обе руки, не просто касается оголенного участка ее кожи вне манжеты. Что уже само по себе ужасно неприлично! Этот гад легонько поглаживал подушечкой большого пальца тонкую кожу на ее запястье!