Книга Бальмануг. Невеста, страница 122 – Полина Лашина

Хелен метнула на него взгляд. Знать бы, как дядя относится к гевайн.

– Только осторожнее знакомься, – не сдержалась она от нервного смешка, поправляя складки своего бледно-персикового воздушного платья и разворачиваясь вслед за родственником. – Чтобы и тебя тоже на бардакард не затащили... или просто на какую-нибудь проверку.

– И меня тоже? А кто уже успел? – Приподнял брови мужчина, выводя племянницу в изумительно красивом платье в коридор, где при их появлении хором заохали в стороне служанки, жмущиеся вдоль стен. – М-м, жених, что ли? Серьезно? Был на бардакарде? Ну надо же, какой... молодец.

Последнюю фразу процедил таким тоном, что сразу сомнительно стало за сказанное.

– Дядя, ты знаешь, что означает шитеровское слово "бардакард"? – удивилась Хелен, осторожно вышагивая, чтобы не наступить на подол своего же платья.

В целом, за почти год в чужом мире, она привыкла к длинным платьям, но сегодня наряд был таким многослойным, таким роскошным, что в нем даже дышать можно только с осторожностью. Более светлый лиф, оттенком как нежные цветы персика, плотно вышитый жемчужинами, был красив, но тяжел. Цвет объемной юбки, в складках которой можно утонуть, был светло-персиковым, но наливался насыщенностью от пояса книзу и к подолу юбки становился почти коралловым.

Идти на собственное торжество Хелен было откровенно страшно, но дядя неумолимо вел ее по коридору всё дальше. Всё ближе к огромному залу, который два дня слуги наряжали, куда цветы для вазонов возили, наверное, с половины столицы. И где сейчас собрались толпы неизвестных ей высокомерных эйров, которые будут смотреть и оценивать каждый ее жест, каждый взгляд, каждый вздох... Мурашки опять пронеслись галопом меж лопаток.

Хелен была готова говорить о чем угодно, лишь бы не молчать, лишь бы не думать о том, куда она сейчас добровольно направляется. Вернее, не совсем добровольно, нужно было всё-таки отказаться тогда категорически от навязанной помолвки, зря всё это, запоздало паниковала девушка.

– Конечно,знаю. Я же где только не ходил, на земли шитеров тоже забредал, хотя не всегда они были этому рады... – Продолжал дядя.

Его тяжелая рука легла поверх девичьей ладони, затянутой в тончайшую кружевную перчатку. Чуть сжала успокаивающе.

– Не трусь, Хелен, спину ровнее. Ты из рода Рилминег! Что бы ни было впереди, встречаешь с улыбкой, но такой, чтобы враги боялись.

Девушка покосилась на степенно идущего рядом высокого мужчину, на губах которого действительно застыла улыбка. Только какая? Вежливая? Ироничная? Предупреждающая? Подняла взгляд выше, в глаза единственного близкого родственника. Только, вообще-то, она из рода Бальмануг!

– О, да! Какой знакомый взгляд! – хохотнул Аяр, похлопал ее по ладони, которая покоилась на сгибе его локтя. – Глаза у тебя от Джеса, и взгляд такой же... убийственный, какой бывал у него порой, когда он злился. Мда, всё-таки бойцовский норов у тебя от отца, слишком прямолинейный, сразу обо всём предупреждающий. Нет в тебе женской гибкости, Хелен, как у матери, нет мудрой осторожности Рилминегов. Говорил я Кристен, что порода Джеса рано или поздно возьмет в дочери верх, не получится тебя спрятать в Огерте, увозить придется.

Хелен быстро огляделась, чтобы убедиться, что рядом нет посторонних ушей. Компаньонка семенила где-то позади, герцогиня ждала в зале со всеми, слуги не смели приближаться.